Девятая надежда
Шрифт:
Страх не позволял расслабиться и перестать цепляться за Злату. Как-то папенька рассказывал, что главное – не пугать лошадь. Нельзя за нее хвататься, делать ей больно, а позволить нестись, пока она сама не остановится. Но я все сильнее напрягалась и сжималась, потому что папенькин Вихрь никогда не бежал с такой скоростью. С безумной… Скоростью. А наша с Линни кобыла – Искорка была старой для быстрой езды, поэтому мы лишний раз ее берегли и пускали только легкой рысью.
Как бы я ни уговаривала Злату остановиться – она совсем не слушала и не думала успокаиваться. Только фыркала, хрипло и тяжело дышала, а порой вовсе заливалась истошным ржанием.
Может, Растис предатель? Недаром же он так настаивал на прогулке, все уговаривал и уговаривал, а сам построил коварный план, как погубить девятую невесту принца. Или это сам Рензел ухитрился-таки навредить Злате, чтобы она меня погубила? А папеньке он бы наплел что-нибудь о несчастном случае. Но… Но я же видела! Каждое действие Рензела и сама все за ним перепроверила. Лошадь была в порядке!
– Цесса! – сквозь шум, свист ветра и крики за спиной я узнала голос принца.
Он догнал нас. С трудом, но догнал. Его черный жеребец фыркал, раздувал ноздри и еле поспевал за мной и Златой, но все-таки сумел поравняться.
– Хватайся! – мужчина протянул руку. – Поверь мне!
Только вот поверить или нет, вместо меня решили лошади. Черный жеребец вдруг взбрыкнул, а Злата испуганно шарахнулась, отчего я завалилась набок и чуть не шлепнулась под копыта. Лошадь понесла меня в сторону леса, а Рензел из-за внезапного виража отстал. Я больше не слышала топота его жеребца, и голоса стражников стихли, стоило деревьям обступить меня и Злату.
Очутившись в лесу, я уже перестала считать идею спрыгнуть с лошади такой уж плохой. Земля здесь мягкая, взрыхленная корнями, застеленная мхом и старой опавшей листвой. В лучшем случае я синяки набью при падении. В худшем – что-нибудь сломаю. Но хотя бы не заблужусь неизвестно где – а то одной Богине известно, куда лошадь нас занесет – и останусь поближе к выходу из леса, где меня быстрее найдет помощь.
Вот только…
– Нет-нет-нет, – простонала я, когда поняла, что ступня съехала и стремя попало под каблук.
В панике попыталась освободиться, но с ужасом осознала – нога застряла. Намертво. Теперь если вылечу из седла – одним падением не отделаюсь. Лошадь будет тащить меня по земле, пока не остановится, и к тому моменту на мне живого места не останется. Я умру страшной и мучительной смертью. А если не умру сразу, то совсем скоро, потому что такие раны не залечит даже королевский лекарь. Поэтому нужно попытаться… Рискнуть! И пойти на отчаянный шаг.
Ухватившись за гриву лошади, я потянулась к стремени, надеясь хотя бы кончиками пальцев его сдвинуть или скинуть! Но почувствовала, что теряю равновесие и заваливаюсь набок. Пришлось опять прижаться к лошади и уповать на то, что у меня хватит сил удержаться в седле. Ибо до тех пор, пока Злата не остановится, я не освобожусь. Только она не думала замедляться. Напротив, ускорилась, когда совсем рядом послышался лай собак, и стремглав бросилась вперед, где появился просвет среди деревьев.
Постепенно лес начал редеть. В лицо ударил прохладный ветерок и принес осознание: где-то рядом вода. А если вспомнить – замок стоит на скалистом утесе, вход к нему защищает ров и в городе реки я не замечала. Значит, она протекает через лес. И точно! Когда мы выбежали на солнечный свет, я услышала журчание воды, почувствовала небольшой подъем
Лошадь остановилась у обрыва высотой в два… Нет. Все три роста человека! А внизу бежала бурная, широкая река. Богиня… Если упадем, то прямиком на камни.
Испуганная Злата попыталась извернуться и опуститься у самой кромки, но от удара передних копыт выбились камни. Они с шорохом полетели вниз, а лошадь лишилась твердой опоры. Злата оступилась. Испуганно заржала, начала скользить копытами и заваливаться набок! А у меня остался только один шанс на спасение.
Быстро сообразив, что проще избавиться от поношенной и чуть растянувшейся обуви, нежели пытаться вытащить стремя из-под пятки, я скинула с ноги туфлю. А как освободилась, мигом вывалилась из седла и ударилась животом о край обрыва.
Ноги повисли в воздухе. Руки заскребли по сухой земле. Острые камни ломали ногти, стесывали пальцы, ладони! Когда собственный вес неумолимо потащил вниз. Но я не чувствовала боль. Страх сковал разум, оставив лишь одну мысль: «выжить любой ценой», – и благодаря ней я могла бороться. Но потом истошный крик златы прервал громкий плеск, и моя уверенность пошатнулась.
«Богиня… Прошу! Богиня…», – взмолилась я, осознав, что не справляюсь.
Пучки травы рвались. Веточки, корешки – ломались. Камни откалывались. Падали! Бились об утес и где-то внизу с плеском ныряли в воду, куда я отчаянно боялась посмотреть. От падения меня спасали кончики пальцев, уцепившиеся за выступающий камень. И я зажмурилась, когда поняла, что не выдерживаю.
– Прошу, Богиня. Хоть кто-нибудь… Хоть кто!.. – руки потеряли последнюю опору.
Дух захватил полет. Страх сменился обреченностью. Бой сердца заглушил все звуки. Воздух застрял в горле и лишил меня дыхания, позволив лишь слабо пискнуть. Внутри все перевернулось и подпрыгнуло, когда чья-то рука сжала мое запястье и остановила падение.
– Держу!
Услышала голос принца.
– Держу… – выдохнул он.
Я открыла глаза и посмотрела на него, чувствуя, как начинают жечься слезы. Брови Рензела были грозно нахмурены, взгляд горел бело-синим огнем и впервые он меня не пугал. Но принц моргнуть, и пламя погасло. Губы Рензела побледнели от того, как он сильно их сжимал. А я впервые… Впервые я… была…
– В-ваше…
– Рензел, – перебил он и потянул меня вверх. – У меня есть имя.
Он даже бровью не повел от моего веса и быстро вытащил наверх. Буквально рывком! Может, недаром Ярла меня голодом морила?
Через мгновение я упала прямиком в объятия Рензела и замерла. Нет, конечно лучше так, чем свалиться с обрыва. Да и объятиями наше положение было сложно назвать. Принц просто сидел, откинувшись назад и упершись правой рукой в землю, а я лежала на нем, прижавшись разгоряченной щекой к сильной груди, и вдыхала теплый запах можжевельника и мяты.
– Вы… Вы спасли меня, – выдавила я, а принц в ответ промычал отстраненное «Угу». – Вы…
Вдруг тишину леса прервал жалобный крик лошади, и ему вторил беспокойный отклик топчущего возле нас жеребца Рензела. Я резко отпрянула. Почувствовала, как волос что-то коснулось, но подумала на ветер и громко воскликнула:
– Злата! Ей надо помочь!
– Цесса, она… – принц опустил леву руку, и его перчатка скрипнула, когда он сжал ладонь в кулак. А я вскочила на ноги и поспешила вдоль обрыва по течению вниз.