Чтение онлайн

Он спрашивал про направление: откуда, в какую сторону; другие детали. Все существенное я рассказал. Про убитого не спрашивал — раз все чисто и подбирать за мной не надо, то он доволен.

— Не исключена вероятность того, что автомобиль все-таки найдут, — сказал он. — «Линкольнов» немного. Плохо, что в «Метрополитен» не передадут и розыск не объявят. Чертовы спецы, особые службы во всем мире одинаковы. — Он отвернулся к окну и спросил: — Об убитом доложил?

— Нет. — Сообщать или нет о человеческих потерях — это обычно остается на усмотрение директора и агента не касается. Обстоятельства складываются по-всякому. — Ты можешь пока не лезть туда, Ломан?

— Причина?

— Надо бы там кое-что сделать, и ничто не должно мешать. Прошу несколько часов.

— Хорошо. — Он произнес это после небольшого раздумья.

Задание, похоже,

летело ко всем чертям, и Ломан осмотрительно ни на чем не настаивал. Не хотел обрастать ответственностью за ошибочные решения. Насколько возможно, он предоставлял мне свободу действий, и это, пожалуй, был единственный твердо усвоенный им урок. Я работаю один, и Ломан понимал, что вынужден будет с этим смириться. Но он все равно считал, что фиаско приближается.

Я посмотрел на часы. Половина второго.

— Буду выходить на связь по мере надобности.

— А если позвонит Пангсапа и скажет…

— Пангсапе придется подождать, пока я не объявлюсь.

— У тебя что-то есть, Квиллер?

— Сыграю лоб в лоб. Иначе тупик и голова в кустах. Третьего не дано.

Что ему оставалось делать? Ничего. Только свалить все на меня.

— Учти, у нас примерно двое суток. Сорок восемь часов. Этого времени достаточно, чтобы Ли доставили из Дарема в Лондон, а оттуда на китайскую границу. Куо это тоже знает. Им наверняка известно, что предложение намечено принять и ни одна из сторон не собирается тянуть время. Сегодня, в крайнем случае завтра, Куо сделает все возможное, чтобы выбраться из Бангкока, — говоря это, он дошел со мной до дверей. — Англия не может оправиться от шока, все мучительно следят за развитием событий. Пока сообщено лишь то, что Персону увезли и он в опасности. Кстати, это так и есть. Те многие на Уайтхолле, кому известно о варианте обмена, мучаются куда больше — понимают, что придется уступить и вместе с Ли выдать Китаю оружие неслыханного потенциала.

— Сорок восемь часов, — повторил я его слова, — уйма времени. Можно многое успеть, если повезет. О Боже, повезет ли нам наконец?

Выйдя от Ломана, я взял такси, сошел, немного не доезжая, и, соблюдая максимальную осторожность, приблизился к той двери склада, что выходила на аллею. Китаец сказал водителю, что будет через час. Тридцать минут назад они должны были начать беспокоиться. Можно допустить, что еще полчаса уйдет на то, чтобы они поняли — он угодил в дерьмо, и если они на этом успокоятся, то о нем забудут. Но я считал, что успокоиться и наплевать на него в сложившейся ситуации они просто-напросто не могут себе позволить: им необходимо было удостовериться, что его не схватили и что профессионалы в полиции не вытягивают сейчас из него жилы, вовремя перехватив капсулу с цианистым калием. Они должны быть уверены, что по-прежнему находятся в безопасности, что вокруг их базы в эту самую минуту не стягивается кольцо вооруженных полицейских.

Им придется либо сорвать замок, либо взломать дверь, и я не знал, какой дверью они воспользуются. Поэтому в момент их прихода я должен находиться внутри. Пистолета у меня не было, я полагал, он не понадобится — если они вообще придут, то не будут даже знать, что я здесь. Операцию я планировал начать с момента их ухода, проследить за ними и обнаружить базу.

Если бы это мне удалось…

В аллее чисто. Я обошел склад со всех сторон, присматриваясь и прислушиваясь. Затем внутрь, сначала отпереть, потом запереть за собой. Когда придут — дверь должна быть заперта. Только после этого я обернулся.

Мертвый китаец исчез.

Я оцепенел и напрягся.

Густая лужица крови на дощатом полу потемнела, воздушные змеи не шевелились, тишина стояла полная.

Неприятный, нервный холодок снова пополз по позвоночнику. Целых две минуты я стоял и следил за бумажными драконами. Они служили отличным прикрытием и поглощали звуки, но любой, кто захотел бы выйти из-за них, привел бы змеев в движение.

Они свисали с шестов абсолютно неподвижно.

Вероятно, шофер доложил Куо, но тот ждать не стал. Китаец хоть и контролировал ситуацию, но находился с противником один на один, а этого было достаточно, чтобы Куо заволновался. Для обеспечения безопасности он немедленно направил человека, и тот нашел и увез тело.

Успели, сукины дети. А я опоздал. Дьявол, совсем чуть-чуть.

На складе было удивительно тихо. Пять минут, чтобы осмотреть место.

Злость на себя, крушение последней надежды, презрение — соединившись, все это жгло изнутри, а мозг отчаянно, напряженно искал хоть какой-нибудь выход. Какая-то надежда все же оставалась.

Но их не было. Никого. Я отпер дверь, вышел на улицу. И вдруг уловил краешком глаза, почти на самой границе поля зрения, неожиданное быстрое движение. Пригнувшись, я кинулся в сторону, прыгнул и, когда горячая волна взрыва окатила меня, царапая осколками одежду и ударив грохотом по барабанным перепонкам, я находился от двери уже ярдах в двенадцати.

Период реагирования человека на внешний раздражитель состоит из трех фаз: время, необходимое для улавливания и приема сигнала; время выбора правильного ответного действия и сама ответная реакция. Имеют значение следующие факторы: возраст, состояние здоровья, мышечный тонус, усталость, алкоголь, кофеин и другие. Наиважнейший из всех привнесенный фактор: тренировка, то есть формирование привычки.

Реакция пилота на визуальный сигнал (неожиданное приближение самолета противника) занимает, как правило, одну и семь десятых секунды, причем раскладывается это время следующим образом: ноль и девять десятых секунды — чтобы засечь, рассмотреть и оценить сигнал; ноль и пять десятых секунды — чтобы принять решение (в данном случае уклониться от контакта), ноль и три десятых секунды — чтобы непосредственно отреагировать (включить приборы). Регулярная интенсивная тренировка на наземных тренажерах (бомбардировка искусственными сигналами) снижает время реакции более чем вполовину, и эти навыки, даже по истечении нескольких лет, не утрачиваются, реакция лишь слегка, весьма незначительно, замедляется.

Скорость ответной реакции на раздражение органов чувств (по нисходящей): зрение, слух, осязание, запах, вкус.

Кроме того, при зрительном восприятии сигнала вступает в действие еще один фактор: сигнал, появляющийся из верхнего сектора поля зрения, вызывает самую быструю реакцию. Человек проворнее уходит от того, что падает сверху, например, от летящего камня, чем уклоняется от угрозы, исходящей снизу.

Когда я вышел из склада, ситуация в определенном смысле сложилась в мою пользу, потому что сигнал был визуальный и шел сверху. Но самым моим большим преимуществом были остаточные навыки тренировки. С того времени, когда я последний раз находился на сборах на специальной базе в Норфолке (в шутку мы называем ее «шутиховым полигоном»), прошло уже два года, но тренированности я не утратил; там в тебя швыряют бомбочками с сажей, и лучшую оценку получает обладатель самой чистой физиономии.

Итак, в результате, когда эта штука взорвалась, я уже лежал у стены лицом вниз, причем расстояние было достаточно велико, а положение тела выбрано верно, а именно: головой в сторону, противоположную от взрыва, лицо и голова прикрыты руками, ступни ног вместе, чтобы подошвы ботинок образовали подобие щита.

Три фазы реагирования протекали так. Первая — сигнал замечен и интерпретирован. Человек на крыше дома напротив склада поднял одну руку, и кулак его казался слишком большим. Интерпретация увиденного — «слишком большой» кулак, возможно, означал гранату. Вторая — принятие решения: уклониться от опасности, возникающей при взрыве гранаты. (Это был особый тип решения, после которого автоматически идет следующая фаза: ответная реакция как таковая. Решение уйти от пули повлекло бы за собой совершенно иные действия, потому что пуля способна поразить во много раз быстрее, чем граната). И третья фаза — непосредственно реагирование. В моем случае исполнение принятого решения заняло намного больше времени, чем у пилота, уходящего от чужого самолета. Пилоту достаточно лишь привести в действие рычаги управления машиной, но чтобы правильно среагировать на угрозу взрыва гранаты, подсознание должно успеть оценить массу исходных данных, как то: положение руки бросающего — от него зависит, как долго граната пролетит в воздухе; размер, а следовательно, и вес гранаты, который определяет время, необходимое для замаха и броска (чем тяжелее, тем медленнее) и силу взрыва; расстояние от позиции бросающего до примерной точки удара; возвышение бросающего над этой точкой (вступает в действие сила тяжести и ускорение при падении); и прочие факторы, среди которых масса, инерция, сопротивление воздуха, траектория и так далее.