Девять жизней
Шрифт:
Первым среагировал Накао. Он кинулся ко мне, а точнее к тому, что утаскивало меня и, размахнувшись, ударил кулаком в темноту. Попал. Нечто отпустило меня, и я свалилась на пол, нервно потирая шею. Больно. Очень больно. Еще б немного и несчастьям моих путников пришел бы логический конец.
Помещение вновь озарил свет включенных ламп. Накао стоял на полусогнутых ногах, занеся окровавленный кулак для следующего удара. Перед ним на полу валялся блондин с зализанными назад волосами, глазами метая стрелы негодования. На окровавленной щеке у него красовался здоровенный синяк. Я и не думала, что Накао может
– Татуировка, - прорычал Вельзевул, уже приняв оборонительную позицию.
И действительно. На плече у блондина располагался интересный рисунок. Лапа, напоминающая собачью, да только с пятью пальцами на фоне витого дерева.
Лежащего на полу обступили еще двое парней с точно такими же штуками.
– И что вы тут забыли?
– прищурился синеокий.
– Угадай, - хмыкнул тот что справа.
– Пришли за покупками?
– шутя, предположил Арле.
Парень усмехнулся. Так противно и криво, что мне даже не по себе стало. Хотя мне и так было не по себе. И ноющая от боли шея подтверждала мое странное чувство.
– Можно и так сказать...сколько будет стоить во-он эта дамочка?
– указал он на меня тощим пальцем.
– Просроченный товар, - пожал плечами кот.
– Но я мог бы предложить вот эту дамочку, - кивнул он в сторону Вельзевула.
– И хозяйственная, и поет хорошо. Само совершенство.
У «самого совершенства» аж глаза на лоб полезли от такой наглости.
– Все-таки мы предпочли бы вон ту.
Несколько секунд затишья.
В следующий же миг парни с татуировками обнажили белоснежные клыки. Накао оттолкнул меня к Вельзевулу и Арле, сам принимая форму полу-оборотня. Те откинули меня к мертвенно-бледному кассиру, в свою очередь, начиная свои метаморфозы.
Парни с татуировками набросились на Накао, яростно полосуя когтями его лицо. Бросившихся на выручку оборотней, они одним только рыком сумели откинуть к противоположной стене. От столь дикого звука мгновенно заложило уши.
– Снежногривые, - прохрипел Вель, медленно скатываясь вниз.
Черные перья летели во все стороны. Одно из них приземлилось прямо у моих ног. Нужно было срочно что-то делать. Если б я могла...
Отошедший от нежданной атаки, Вельзевул вновь кинулся к врагам.
– Меняйся!
– крикнул он мне.
– Меняйся, быстро!
Ноги онемели. Я стояла как вкопанная, не зная даже в какую сторону кинуться. Меняться? Как меняться? Как вообще сделать хоть что-то? Я напряглась, зажмурилась. Даже представила себя зверем. Но ничего. Абсолютно ничего. Попыталась укусить воздух, почувствовать, знакомый с леса, вкус крови на губах, прокушенных клыками. Ничего!
Уже и Арле кинулся в гущу схватки, выцарапывая себе путь когтями. А я все стою и смотрю, не в силах что-либо сделать. Очередной оглушительный рык и всех опять же разбросало по углам.
– Иди сюда, - раздалось сзади, и чья-то рука опять крепко схватила меня.
Кассир попытался помочь мне битой, но вторая рука оборотня задержалась и на его шее. Крик журавля. Хватка разжалась. Знакомые руки подхватили меня. Звон стекла и Накао уже бежит по безлюдной улице, прижимая меня к себе. Я взглянула на его лицо, которому нехило досталось от непрошеных гостей. Не разглядеть - залито кровью.
Опять мы убегаем, опять на
– Прости...прости, Эрика, за все это...
– шептал Накао под рык, догоняющих нас, клыкастых пастей.
– Не надо.
– Прости...
Вовремя на клыкастых налетели Вельзевул с Арле. Те сбавили темпы, а потом и вовсе скрылись из виду.
Не знаю, сколько еще мы бежали. Все плыло как в тумане. Корчащееся от боли, лицо Накао заставило меня закрыть глаза и уткнуться в его белую рубашку.
Мы уже за пределами города. Свернули в небольшой не очень частый лесок. А Накао все быстрее и быстрее. Его сердце колотится с бешенной скоростью, шумное дыхание перешло на болезненные хрипы.
– Все. Остановись, хватит!
– крикнула я ему.
Он притормозил, поставил меня на землю, а сам упал на колени, давясь от кашля. Я облокотилась на дерево и скатилась по нему вниз, прикрыв лицо руками. Хватит на сегодня. Да навсегда уже хватит. И чего я жаловалась раньше? На что я вообще жаловалась?
– Накао...
– Все...хорошо. Все...в порядке, - через силу выдавил он.
Несколько минут молчания, сопровождаемого только периодическим кашлем синеокого. Это же все из-за меня. Из-за меня Накао и остальные влипли во все эти дела. Нет, надо все исправлять. А то сейчас я больше напоминала мешок картошки. Бесполезный балласт. Пусть хоть что-то да сделаю.
– Они...нагонят, - прохрипел парень.
– Надо помочь...Цепному и Арле.
– Я помогу.
– Нет...не иди.
Но было уже поздно. Бой слишком близко. Я слышала звон когтей, мерзкие ругательства, слышала яростное рычание. Накао, съежившись, лежал на земле и ощупывал свое израненное лицо...или то, что от него осталось, глотая собственную кровь. Совершенство этого мира было втоптано в грязь по самую шею. Мое совершенство. Мое.
Боль сочувствия, жалости ударила меня в сердце, пронзила, как укол. Но это чувство было лишь секундным. Его заменило бешенство. Тупое бешенство, которое бывает лишь у сумасшедших маньяков. Я ослепла от этого чувства. Оно пропитывало каждую клеточку моего тела, оно уничтожало меня изнутри, но в то же время дарило невероятную силу. Волна адреналина прокатилась по всему телу, сердце забилось в ненормальном ритме, стуком молота по наковальне отдаваясь в глубинах сознания.
Сотня запахов витала в воздухе, но самыми различимыми были грязь, кровь и боль. Именно в ту сторону меня понесли быстрые лапы. Кружилась голова, лес плыл как в тумане, силуэты были едва различимы, но это не мешало мне ориентироваться по запаху, довериться интуиции.
Мое глухое рычание оповестило сражающихся о том, что терпеть эту возню дальше я не намерена. Метающиеся от одного к другому глаза задержались на троих непрошеных гостях с татуировками. В сознании до мельчайших подробностей воспроизвелась картина их издевательства над Накао. Острые когти, летящие во все стороны перья. Невозможно сдержаться...так хочется разорвать всех в клочья, заставить страдать их самих, да так, как им и не снилось. А зачем вообще сдерживаться? Почему бы прямо сейчас не запустить клыки в мягкую плоть? Ради Накао. Месть - не выход, но в этом состоянии жестокость - не порок.