Девять принцев Эмбера
Шрифт:
— Можешь не сомневаться, они из отражения, — сказал Рэндом, и я кивнул. — Не повезло беднягам. Вряд ли они думали, что мне на выручку придут брат-воин да с полтонны собак. — Он подошел к выбитому окну и выглянул на улицу, а я остался стоять на месте. Негоже мне было вмешиваться в его дела. — Никого, — сообщил Рэндом спустя несколько минут. — Похоже, мы всех уложили.
Задвинув плотные оранжевые шторы, он стал двигать к окну тяжелую мебель, а я тем временем обыскал трупы.
Документов я не обнаружил, что, впрочем,
— Вернемся в библиотеку, — предложил мой брат, закончив постройку баррикады. — Я не успел допить виски. — Мы поднялись наверх, и первым делом он повесил саблю на место, тщательно вытерев клинок. Я налил рюмки. Рэндом выпил. — Будем считать, теперь я в полной безопасности, — сказал он. — Тем более что нас трое в одной лодке.
— Похоже говоришь, — согласилась Флора.
— Господи, у меня крошки во рту со вчерашнего дня не было! — объявил он.
Флора тут же отправилась за Кармеллой, собираясь выпустить ее из заточения и распорядиться накрыть на стол в библиотеке. Не успела дверь закрыться, Рэндом резко ко мне повернулся.
— В каких вы отношениях? — спросил он.
— Стараюсь не поворачиваться к ней спиной, когда мы наедине.
— Она все еще сторонница Эрика?
— Насколько я знаю, да.
— В таком случае что ты здесь делаешь?
— Пытаюсь выманить Эрика. Он знает, что может добраться до меня, только явившись сюда собственной персоной, и мне интересно, насколько велико его желание со мной расправиться.
Рэндом покачал головой.
— Он никогда на это не пойдет. С какой стати? Пока ты здесь, а он там, для чего ему рисковать?
Ведь его позиция сильнее. И если тебе хочется что-то изменить, именно ты должен к нему отправиться.
— Я сам пришел к такому же выводу.
Глаза его сверкнули, на губах появилась знакомая ухмылка, совсем как на карте. Он провел рукой по соломенным волосам и посмотрел мне прямо в глаза.
— Собираешься рискнуть? — спросил он.
— Может быть.
— Не валяй дурака! У тебя на лице все написано! Поверь, меня не придется долго уговаривать. Я ненавижу плохой секс, но Эрика люблю еще меньше!
Я закурил сигарету, обдумывая его слова.
— Ты говоришь себе, — продолжал он. — «Можно ли верить Рэндому? Он хитер, коварен и обязательно предаст, если ему предложат более выгодную сделку». Верно? — Я кивнул. — Подумай, брат Корвин. Я, конечно, никогда не делал тебе ничего хорошего, но и плохого тоже. О, несколько злых шуток, это я признаю. Но согласись, мы лучше остальных членов нашей семьи понимали друг друга, и главное, каждый из нас занимался своими делами и не совал носа в чужие. Подумай хорошенько. Мне кажется, я слышу шаги Флоры или горничной, так что давай сменим тему разговора. Хотя нет… скорее! Надеюсь, у тебя имеется колода наших любимых фамильных карт?
Я покачал головой.
В эту минуту в комнату вошла Флора.
— Сейчас Кармелла
Мы выпили за предстоящий обед, и Рэндом подмигнул мне за ее спиной.
На следующее утро трупы неизвестных исчезли из гостиной, на коврах не осталось ни одного пятна крови, окно было как новое, и Рэндом объяснил, что «принял надлежащие меры». Я побоялся спросить, что он имеет в виду.
Мы одолжили у Флоры «мерседес» и поехали кататься. Пригороды Нью-Йорка показались мне до странности незнакомыми. Я никак не мог понять, что в них изменилось, но чувствовал себя неуютно. От нескончаемых мыслей у меня вновь начался приступ головной боли, и я решил ни о чем не думать и воспринимать жизнь такой, какая она есть.
Я сидел за рулем, Рэндом — рядом со мной на переднем сиденье. Я небрежно заметил, что хотел бы опять оказаться в Эмбере, и стал ждать, как он отреагирует.
— Я никогда не мог понять, — последовал ответ, — что тобой руководит. Неужели только месть?
Я, конечно, мог бы промолчать, но мне хотелось завязать разговор, и поэтому я произнес свою коронную фразу:
— Знаешь, кажется, я рискну.
Рэндом повернулся (до этого он смотрел в окно) и бросил на меня странный взгляд.
— Наверное, каждый из нас мечтал о власти — сказал он. — По крайней мере, чего скрывать, мне такая мысль приходила в голову и, хоть я от нее отказался, игра стоит свеч. Я понимаю, ты сейчас спрашиваешь, помогу я тебе или нет. Да, помогу. И пошлю к чертям всех остальных. — Он откинулся на спинку сиденья. — Как ты думаешь, на Флору можно рассчитывать?
— Сомневаюсь, — ответил я. — Если она будет уверена, что мы победим, то, конечно, к нам присоединится. Но сейчас ни в чем нельзя быть уверенным.
— И потом тоже, — заявил он.
— И потом тоже, — повторил я, чувствуя, что мне необходимо с ним согласиться. Я боялся признаться, что потерял память. Мне так много надо было узнать, и не к кому было обратиться. Я сидел за рулем и думал о дурацком положении, в которое попал помимо собственной воли. — Итак, когда начнем? — спросил я.
— Когда скажешь.
Вот я и влип. Теперь уже не отделаться ничего не значащей фразой, но молчать тоже было нельзя.
— Я готов.
Он ничего не ответил и закурил сигарету, по-моему, чтобы выиграть время.
— Хорошо. — Он глубоко затянулся. — Когда ты там был в последний раз?
— Так давно, что не помню.
— Хорошо, — повторил он. — Придётся идти в обход. Сколько у нас бензина?
— Три четверти бака.
— Поверни за следующим углом налево. Может, проскочим.
Я повернул налево, и тротуары внезапно начали сыпать искрами.
— Черт! — выругался он. — Перестарался! Не пользовался этой дорогой лет двадцать.
Я продолжал править машиной, не в силах даже выругаться от изумления… Небо стало зеленым, потом розовым.