Девять негритят
Шрифт:
Президент одобрительно покачал головой.
Он всегда верил в своих бравых морпехов!
— А как вы узнаете, кто заложники, а кто преступник? — поинтересовался директор NASA.
Хм…
— Значит, освобождаем всех! — не растерялся генерал.
Но этого директору NASA было мало.
— А скажите, пожалуйста, как вы собираетесь проникнуть внутрь станции?
— Обычным порядком — подрывом заряда малой мощности!
— После чего экипаж тут же задохнется, ваших молодцов сдует в космос потоком вырвавшегося из МКС воздуха,
С какой, с какой скоростью?!
Генерал был ошарашен.
— Но я же сказал — малой мощности! — напомнил он.
— В космосе не может быть малой мощности, потому что нет сопротивления, так как нет воздуха.
— Как нет? — поразился генерал. — Совсем?
Какая досада!
— Продолжайте, — сказал Президент, укоризненно взглянув на директора космического ведомства.
Потому что лично ему план нравился.
— В случае, если противник окажет сопротивление, мы уничтожаем его на месте.
— Чем? — вновь встрял директор NASA.
— Что — чем? — не понял генерал.
— Не что — чем, а кого — чем! Чем уничтожаете?
— Мы располагаем самым современным, потому что американским, вооружением! — заверил генерал, которому активно не нравился космический директор. — От легкого стрелкового до ручных гранатометов, способных прожигать до полуметра танковой брони!
— И вы что — будете стрелять?
— Конечно! — ни мгновения не сомневаясь, подтвердил генерал. — Если понадобится, мы применим всю имеющуюся в нашем распоряжении огневую мощь, вплоть до безоткатных орудий!
— После чего будете собирать своих пехотинцев по всему космосу.
Генерал выпучил глаза и выпятил челюсть.
— Не понял?!
— Силы отдачи даже одного выстрела там, — ткнул пальцем в потолок директор NASA, — вполне хватит, чтобы отправить всю вашу базу в небольшой межпланетный перелет. Потому что тот, кто стреляет, летит с такой же, как пуля, скоростью, но в обратном направлении. А вы, по-моему, собрались палить там очередями?
Вот это новость. Это что же получается, получается, что, атакуя, они будут отступать?
— Мне кажется, здесь все ясно, — вздохнул директор NASA. — Нимало не умаляя выучки спецчастей морской пехоты, я вынужден еще раз констатировать, что освобождение станции, если оно вообще возможно, может быть осуществлено только силами космического Агентства…
Генерал морпехов с ненавистью глянул на директора NASA, который отбирал у морской пехоты США очередную и очень славную, может быть, самую славную победу!
— Что вы предлагаете? — спросил Президент.
— В ближайшее время на станцию должен прибыть русский грузовой корабль «Прогресс», который доставит запас воды и кислорода. И если добавить в кислород какой-нибудь другой газ…
Ну конечно же!
А потом, когда они уснут, взять их всех тепленькими!..
МЕЖДУНАРОДНАЯ
Все были ошарашены.
Кэтрин? Она?!
Но, с другой стороны, почему бы и нет? Почему женщина не может закачать в любимый немцем конфитюр грамм-другой отравы? Тем более что ее вряд ли в этом кто-нибудь заподозрит. Ее — заподозрят в самую последнюю очередь. Так что…
— Теперь понятно! — ахнул русский космонавт. — Теперь-то мне понятны ее вечные истерики и слезы! То-то я думаю, чего она, чуть что, закатывает глаза и пытается бухнуться в обморок! Что на нее не похоже!
Я же видел ее на тренировках — она же кремень! Помните, когда случился пожар?
Это и вспоминать не надо было, это все и так помнили…
Когда на МКС случился пожар, первой его обнаружила Кэтрин. И никаких обмороков, никаких слез и истерик с ней тогда не случилось! Хотя пожар — самое страшное, что только может быть на станции. Страшнее даже, чем разгерметизация!
Тогда Кэтрин смогла сориентироваться и затушить огонь, прежде чем все остальные хоть что-то смогли сообразить! А здесь она — точно — как-то уж слишком раскисла!
И все повернулись к Кэтрин Райт, которая должна была дать объяснения. И что, судя по всему, не входило в ее планы.
— Я не брала ваш шприц! — крикнула она. — Я никого не убивала! Это вы — вы все убийцы!
И тут же в голос разрыдалась. Но очень странно разрыдалась, не по-женски — не прикрывая лица руками и не зажмуривая глаз, а продолжая зорко наблюдать за астронавтами. Она рыдала, но взгляд ее не смягчался, как это обычно бывает с плачущими людьми, он оставался таким же, каким был, — злобным!
Кэтрин не верила никому.
Как никто не верил ей.
И — никому другому!
— Связать ее и навалять ей! — внес очень конструктивное, на его взгляд, предложение настроенный решительно русский космонавт. И даже сделал движение в ее сторону.
Но Кэтрин оскалилась и зашипела, как кошка, неожиданно встретившая собаку. И даже волосы на ее загривке, кажется, встали дыбом!
Она готова была сражаться, пинаясь, царапаясь и кусаясь… Она не собиралась сдаваться на милость победителей.
И когда русский космонавт подплыл слишком близко, она, резко распрямившись, выбросила вперед правую руку, чиркнув его ногтями по щеке. Так, что у него выступила на лице кровь!
— Не подходите ко мне! — свирепо зашипела она.
— Ах ты, дура американская! — выругался Виктор Забелин, смазывая со щеки кровь и отступая.
Еще ему не хватало, чтобы какая-то истеричка выцарапала ему в космосе глаза!
От Кэтрин отступились.
Но ее объяснений не приняли!
Потому что царапать морды — это не объяснение!