Девять драконов
Шрифт:
— Почему ты не скажешь ему, чтобы он перестал подшучивать? — спросила Викки мать, сидевшая по-турецки на корме. — Ты яхтсмен, а не лоцман. Это дело Ай Цзи.
Викки улыбнулась неопределенной улыбкой. Помощь с кормы она оценила бы больше, если бы мать не выпила уже третью банку пива. В сущности, мать была права. В молодости Салли Фаркар, будучи капитаном женского экипажа, победила в престижных гонках яхт «Чайна си рейс», и у нее было типичное презрение яхтсмена к проводке шхуны по гавани. Но мать не понимала сути состязаний Викки с отцом: победа была важнее, чем правила
Оба винта вспенивали воду за кормой «Вихря», тормозя продвижение вперед, и Викки повернулась спиной к драме впереди и взглянула на корму. Небрежным движением она сняла свои длинные сережки и укоротила цепочку, на которой висел кулон-дракон. По-прежнему не оборачиваясь, она завязала волосы в хвост.
Открыть уши, чтобы лучше чувствовать силу и перемену ветра, — этому трюку она научилась у матери, но сейчас ее целью было видеть лицо отца, чтобы понять по его выражению — достаточно ли она пустила моторы на реверс для остановки шхуны, прежде чем Викки покалечит его любимый «Вихрь».
На его лице застыла холодная улыбка. Темно-голубые глаза смотрели на Викки бесстрастно. Он уже угадал ее новую игру и не даст ей ключ к разрешению проблемы. Она должна либо полагаться на себя, либо искать подсказки на лицах других.
— Ай Цзи, — мягко предостерег Дункан Макинтош, и его матрос сразу же послушно стал проявлять интерес к тысячам бело-серебристых зданий на берегу, сверкавших в лучах солнца. Салли выуживала очередную банку пива из холодильника. Двух других гостей, стоявших на корме, Викки не знала: рыжеволосого бородатого американца средних лет, смотревшего на пенившуюся позади воду, и красивую китаянку.
В ней есть шанхайская кровь, догадалась Викки, глядя на прелестные черты лица и черные как уголь глаза за стеклами очков в золотой оправе. На ней была белая рубашка-поло и свободные брюки.
Викки сразу же отбросила мысль, что девушка могла быть подружкой матроса: может быть, Чипа — красивого инспектора Королевской полиции Гонконга, часто плавающего вместе с отцом. И хотя китаянка, казалось, немного заинтересовалась дуэлью между отцом и дочерью, ни она, ни американец не могли иметь ни малейшего представления о том, в чем суть коллизии, и поэтому Викки перестала о них думать.
Она почувствовала, что впадает в панику. Это только игра, но не из тех, которые она может позволить себе проиграть. Она должна что-то предпринять. В нескольких футах сбоку какие-то рыбаки на увешанной по всему корпусу резиновыми шинами джонке отложили сети, которые они вязали, и смотрели на происходящее с интересом. Но по их лицам ничего нельзя было прочесть, ибо какое им дело до того, что одна яхта гуйло потопит другую? Она слышала ее мотор — частое, глухое пок-к-к, чуть-чуть убыстрявшееся.
Викки почти уже было сдалась, но вдруг она вспомнила первый урок, который внушила ей мать, — всегда сначала как следует вглядись в то, что происходит, прежде чем двинуться хоть на дюйм. Сампан приближался уже не так быстро — это означает, что Викки все сделала правильно.
С торжествующей усмешкой в лицо отцу она взглянула вперед. Когда сампан
16
Имеется в виду Чесапикский залив Атлантического побережья США.
— Проскочила! — весело закричал Хьюго с носа, а Чип, полицейский, поднял отпорный крюк и засмеялся:
— А как насчет гарпунчика, Виктория?
— Папочке нужна рыбка побольше.
На быстром ходу она ловко вывела яхту в узкий поворот в конце канала, заставив других яхтсменов прижаться к своим сампанам, и миновала плавучий ресторанчик, где желающие быстро пообедать дожидались рыбных блюд.
Проплывая мимо веранды яхт-клуба, она заметила энергичного вида, хорошо сложенного мужчину, занявшего ее мысли и заставившего сердце сильно биться. Ветер развевал его шелковистые черные волосы, а лицо освещала улыбка человека, находящего удовольствие во всем, что только ни увидит. Держа штурвал одной рукой, она поднесла к глазам бинокль. Он болтал с хорошенькой рыжеволосой девушкой.
— Хьюго! Что здесь делает Альфред Цин?
— Выиграл соревнования по виндсерфингу, — ответил Хьюго. — Я был его спонсором.
Каждый ноябрь яхты стоимостью в миллион долларов соревновались в гонках вокруг острова Гонконг, и каждый ноябрь происходило своеобразное торжество новшества над традициями — кто-нибудь с несколькими свободными сотнями долларов, уймой выносливости и не меньшей храбростью выигрывал состязания по виндсерфингу.
— А я и не знала, что он умеет.
— Брал уроки у Синтии Хайд.
— Да, она, конечно, хоть кого научит.
В тридцать пять лет — столько, должно быть, ему сейчас — Альфред Цин был по-прежнему по-мальчишески красив. И очарователен, если судить по интересу, читавшемуся на лице рыжей.
— Ты сейчас угодишь в мол.
Резко вывернув штурвал и бросив еще раз взгляд на Альфреда Цина, Викки миновала мол и оказалась в гавани. Мертвая зыбь перекатывалась с востока. «Вихрь» устремился туда, как юноша, уходящий из дома на званый ужин.
Подбородок отца был вызывающе вздернут.
Сначала Викки подумала, что он смотрит на тяжелую громаду комплекса «Экспо-центра», возводившегося в районе дороги от старого аэропорта Кай Тэ. «Экспо» было своеобразным подарком гостям, которые прибудут на торжества по случаю «1 июля 1997 года». Большинство зданий возводилось в соответствии с задуманными сроками — окруженные кранами и роем сновавших туда-сюда по бамбуковым лесам рабочих. С другими же, подобными ультрасовременному отелю Макинтошей «Голдену», дёла обстояли хуже. Он одиноко стоял в центре строительной площадки «Экспо» — его высокий скелет был частично покрыт стеклом, словно полузаконченная ракета, находящаяся далеко от стартовой площадки.