Девять дней
Шрифт:
— Я не могу, — прерывает она, хмурясь и поворачиваясь лицом ко мне. Милый, маленький и раздражённый хмурый взгляд. — Ты знаешь, что я не могу. Я знаю, что мне это понравится, но я не могу начать делать то, что мне нравилось, только чтобы оставить это снова через пару дней.
И это на два дня меньше того, что мне бы хотелось. Сегодня пятое октября, то есть осталось всего три дня. Два из которых предназначены для меня.
Я слышу, как Эйра задыхается в трубке. Но Лили пока не знает, что она опять встанет на лёд. Я не дам ей умереть без чувства свободы, которое она когда-то чувствовала
Я уверен, что если я скажу Лили, почему для меня так важно, чтобы мы пошли с Эйрой… так, погодите.
— А ты сможешь пойти? Ты уже не такая сильная, как раньше, Эйра, — я спрашиваю по-испански, не хочу, чтобы потом Лили задавала вопросы.
— Я в порядке, мистер медбрат. Я знаю, что ты меня будешь меня держать. Mama (Прим. пер.: маме) не нравится, что я еду, но она, конечно, не собирается меня останавливать. И ты знаешь почему.
Я знаю почему. И я ненавижу это.
— Лили, я действительно должен пойти с ней. Я в долгу перед Эйрой. Я не ходил к ней вчера, это меньшее, что я могу сделать.
И, возможно, я должен сказать тебе всю правду… но я не могу.
— Ты можешь идти. У меня всё равно занятия. Я также могу поделать мозги Аарону некоторое время, подразнить его за то, что он любит какую-то девушку или что-то в этом роде.
Как бы интригующе это ни звучало, мне нужно, чтобы Лили пошла со мной. Я знаю, что она будет задавать вопросы, на которые я не смогу дать ей ответов, но мне нужна Лили рядом.
— Она должна прийти, gigante (Прим. пер.: гигант). Пожалуйста.
Даже моя сестра ноет, чтобы Лили сопровождала нас.
— Ты нужна мне, Лили. — Проведя руками по волосам, я тихо вздохнул. — Если что-то случится, мне нужно, чтобы ты позвонила 911.
Она смотрит на меня взглядом типа «что за фигня», молча спрашивая меня, о чём идёт речь. Жаль, что я не могу ей рассказать, поскольку это только ранит её чувства.
— Эйра немного неуклюжая, у неё тонкая кожа и легко ломающиеся кости, — соврав, объясняю я. Но, может, это не такая уж большая ложь. Её так легко обидеть.
Эйра фыркает, прекрасно зная, что я ей соврал.
— Ты такой врунишка, — говорит она по-испански. — Никаких разговоров о раке, поняла. Приведи её, por favor (Прим. пер.: пожалуйста).
—?—
На это потребовалось много уговоров и обещаний, — и пара молочных коктейлей, — после которых я всё же уговорил Лили пойти со мной.
Эйра сидит на лестнице у входа на каток в Нью-Йорке. Похоже, сегодня он закрыт, наверное, мой отец сделал это. Моя мать стоит рядом с Эйрой, вероятно, вручая ей, шесть разных перчаток и миллион шарфов.
Мы все знаем, что Эйра сейчас очень хрупкая, но блин, серьёзно?
— ?Ay, hijo! (Прим.
— ?Y sus novia, Lily! (Прим. пер.: И его девушка, Лили!)
Мне вдруг стало интересно, насколько я облажался, когда Лили узнала, что я говорю по-испански. Ведь моя мама даже не пытается скрыть свои испанские гены.
Думаю, я тоже не должен, но мне всегда было трудно не чувствовать осуждения за это. Это похоже на один случай, который произошёл в старшей школе, когда у меня был акцент и другие дети смеялись надо мной, что очень меня задело.
И, очевидно, я переключаюсь между языками по телефону, даже перед ней. Что, не буду врать, сбило меня с толку, когда Лили сказала мне об этом.
Я едва замечаю, когда переключаю языки. И всё же, я знаю, что не хожу по округе, показывая свои испанские гены.
— Позаботься о сестре, хорошо? — Беспокойство в её голосе не останется незамеченным. Я не могу винить её, Эйра вообще не должна находиться на улице. Я понимаю, что ей это нравится, что она хочет жить, но на самом деле это невозможно в данный момент.
— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, Mama.
— Хорошо, хорошо. Убедись, чтобы Эйра надела перчатки, колготки, шлем, шарфы и….
— Estare bien, Mama (Прим. пер.: Я буду в порядке, мама), — заверила моя сестра. — Estoy enferma, no muerta (Прим. пер.: Я больна, а не мертва).
Моя мать взглянула на неё, как и я. Это не было смешно, когда Эйра сказала это в первый раз, и не смешно сейчас. Особенно сейчас.
Я протягиваю руку Эйре, помогая ей подняться.
— Я могу ходить, Колин, — говорит она, зная, что я вполне мог бы отнести её внутрь.
— Это хорошо, а то я не знаю, как ты катаешься.
Когда мы стояли перед катком, Эйра не могла дождаться, чтобы попасть на него. Она любила кататься, как и Лили. Разница в том, что Лили перестала кататься на коньках, потому что у неё не было мотивации делать это больше, Эйра же была вынуждена слушаться врачей.
Я купил Эйре одного из тех милых пингвинов, которых используют маленькие дети, когда они учатся кататься на коньках. Вместо обычных помощников на коньках у них есть пингвины. Очевидно, что они не настоящие.
Это даже не имеет значения, как они выглядят, это только для некоторой поддержки. Эйра не в состоянии кататься так, как она хочет, она нуждается в помощи.
— Ты фигуристка? — спрашивает Эйра, рассматривая Лили c ног до головы.
Несмотря на тот факт, что Лили изначально не хотела приходить сюда, она отказалась кататься без своих костюмов. Она сказала что-то о том, что если она собирается сделать это, то она должна сделать это правильно.
Мне на самом деле всё равно, в шортах она или джинсах… или в форме для катания. Пока Лили будет ходить по льду, я организую вечеринку… незаметно. Не хотелось бы её спугнуть.