Девять дней
Шрифт:
Но, эй, какая команда не любит развлекаться, м?
— Поскольку мы не хотим, чтобы ты пострадал, — начинал Кайден, подходя ко мне, пряча руки за спину. — Мы позаботились, чтобы у тебя был шлем. Кайден вытаскивает изо спины руки, показывая мне шлем, который они приготовили для меня.
Это простой белый шлем, подходящий к белому укороченному топу и белой пачке. Но что ново, так это бумажная корона, приклеенная прямо на шлем.
— Что ж, спасибо вам, ребята. Это потрясающе! — Я с гордостью
— Мы что, выглядим богатыми или что-то в этом роде? — спрашивает Аарон.
— Вообще-то, да. — Это в некотором роде правда. Аарон Марш выглядит не слишком богатым, но что вообще определяет понятие «выглядеть богатым»?
Что я точно знаю, так это то, что у его семьи наверняка есть деньги. Его отец — медицинский юрист. А его мать, насколько я теперь знаю, его мачеха — кардиоторакальный хирург.
— Иди в жопу, чувак.
— Я бы с удовольствием, но для этого у меня есть твоя сестра, — соврал я.
Аарон напрягается, его руки сжимаются в кулаки. На секунду мне кажется, что я зашёл слишком далеко, возможно, так оно и было, но он не реагирует. Его губы сжимаются в тонкую линию, как будто он думает о том, что сказать.
— Она не спит с тобой, — говорит он. — Я бы знал. Уинтер сдала бы тебя мне.
— Если только Лили не расскажет ей.
— Уинтер сначала должна была бы разблокировать тебя, братан, — вставляет Майлз. Остальные парни молчат, предпочитая время от времени посмеиваться, вместо того чтобы получить пинка под зад.
— Вот именно, — соглашаюсь я. — Что вообще происходит между вами двумя? Официально ли это?
— Это было давно. Ей просто не сообщили. — Аарон срывает с себя рубашку, совершенно не обеспокоенный этим разговором. — Она хороша в постели, но ненадолго. Она слишком много смеётся и драматизирует.
— Конечно, я видел, как она драматизирует, — признаю я. — Ты ведь знаешь, что она сводит Лили с ума, верно?
— Ну, Лили двадцать лет, я думаю, что она может справиться с кем-то вроде Уинтер.
— Сомневаюсь в этом, — тихо бормочу я.
Я надеваю коньки, беру хоккейную клюшку и выхожу из раздевалки вместе с остальной командой. Я уверен, что сегодня я не выберусь отсюда без тонны синяков, но это нормально.
Я просто молюсь, чтобы к концу сегодняшней тренировки у меня всё ещё работала каждая часть моего тела.
— Колин! — восклицает тренер Картер. — Тащи сюда свою задницу! — Судя по тону его голоса, я начинаю сомневаться, что он это одобрил. Он расстроен. Я знаю, что это так.
Я быстро подкатываюсь к отцу, сохраняя между нами некоторую дистанцию на случай, если мне придётся спасаться бегством.
—
— О, нет, я был, — смеётся он. — Я принёс тебе крылья. Эйра хочет получить фотографию в качестве доказательства того, что ты действительно их надел.
— Ну, конечно, кто бы сомневался.
— Колин, ты должен пообещать, что не убежишь через минуту, — говорит он мягким тоном. Это пугает. Мой отец почти никогда так не говорит. Только когда у него для меня плохие новости.
Это не значит, что Тобиас Картер плохой человек. У моего отца есть свои заскоки. Он отличный отец, и он был моим образцом для подражания, сколько я себя помню. По крайней мере, когда я был ребёнком. Но у него также бывают моменты агрессии. Однако он выплёскивает свой гнев на льду, а не на окружающих его людей.
То есть, за исключением его команды.
Когда Тобиас Картер в плохом настроении, он мучает своих хоккеистов. Это означает, что тренировка будет более интенсивной.
— Что случилось?
— Твоей матери пришлось отвезти Эйру в больницу, — говорит он. — С ней всё в порядке, настолько хорошо, насколько это возможно, учитывая её состояние. Они отпустили её домой, но в эти дни у неё не должно быть много посетителей.
— Так ты хочешь сказать, что я больше не могу приходить домой, чтобы навестить её?
— Боже, нет. Ты, что, не знаешь свою сестру? Она оторвёт нам головы, если мы больше не позволим её любимому брату навещать её.
— Тогда о чём ты тогда говоришь?
— Она не придёт на игру в пятницу.
— Господи. Ты мог бы просто начать с этого, а потом уточнить, вместо того чтобы доводить меня до сердечного приступа, — говорю я ему.
— Я знаю, тебе не нравится, когда она не приходит на твои игры…
Я прервал его.
— Пап, всё, что имеет значение, — это то, что состояние Эйры не ухудшается. Мы не можем рисковать её жизнью. Всё и так плохо. Ты правда думаешь, что я расстроюсь из-за того, что она пропускает мои игры, когда она является прямо-таки «ловцом инфекций»?
Он одаривает меня тонкой улыбкой, прежде чем развернуть и похлопать меня между лопаток, отпуская меня.
— Мы начнём с разминки! — Он дует в свисток, оповещая нас о начале тренировки.
Мой отец настаивает, чтобы сегодня мы разминались намного дольше, чем когда-либо.
Обычно мы делаем растяжку пару минут, просто чтобы разогнать кровь, может быть, забросим шайбу один раз. Без вратаря. Но не в этот раз. Тренер Картер заставил нас кататься взад и вперёд по льду в течении часа, так быстро, как мы можем. И, если, на его взгляд, мы казались ему слишком медлительными, то нам приходилось повторять это. Снова и снова.