Чтение онлайн

Что, если тарелка не разбилась потому, что Вселенная пыталась сказать мне или нам, что не будет никакой безусловной любви, когда это буду не я?

Выдаешь желаемое за действительное во второй раз?

И еще… ты был прав. Я просто обожаю лягушек.

День шестой: Мы остались дома из-за моей панической атаки, которая парализовала меня на короткое время.

Ты помнишь,

что ты сделал?

Ты пошел за сержантом Фрогго вместо меня, потому что ранее в тот день я сказала тебе, что не могу заснуть без него.

Ты ехал целых пятнадцать минут до общежития, вломился в мою комнату только для того, чтобы взять мягкую игрушку для меня, чтобы я смогла уснуть.

День седьмой: Тыквенная вечеринка. Это было что-то. Не то чтобы это было очень интересно, но наблюдать за парой чертовски высоких хоккеистов, идущих по тыквенной грядке, стараясь не наступать на более мелкие… это было искусство. Жаль, что я не записала это на видео.

Вырезая эти тыквы и оценивая каждую из них… смех, который вырвался у меня, был невероятным. Боже, когда Майлз чуть не заплакал, потому что я оценила рот Эзры лучше, чем который сделал он. Это было невероятно.

Я не хочу говорить ни слова о дегустации шоколада. Я отказываюсь думать о том, что чуть не потеряла тебя.

День восьмой: Катание на коньках.

Должна ли я ещё что-нибудь сказать?

Мне это понравилось. Каждая его частичка. Целых три часа мы втроем провели, играя в какие-то игры на льду. Даже ту часть, когда Эйра заставила меня научить тебя, как делать «не ужасно выглядящий» прыжок.

Я никогда этого не забуду.

Спасибо, что подарили мне это.

День девятый: Ты сказал мне, что любишь меня.

Доберемся ли мы наконец до трех человек, которые, как я думаю, по-настоящему любят меня?

Один из них — мой отец. Ты знаешь почему. Он мой отец, человек, который заплатил за мои мечты, за мое образование. Он заботился обо мне даже тогда, когда предполагалось, что большую часть времени это должна была делать моя мать.

Затем Аарон. Это говорит само за себя. Он мой брат. Парень, который остался со мной, когда я думала, что нам это не позволено.

Тот самый парень, который держал меня за руку, когда я слишком боялась идти в туалет поздно ночью, потому что было темно, и нам было по восемь лет.

Да, я бы сказала, что после этого он немного полюбил меня.

И

третий человек — это ты, Колин.

Ты не только был первым и единственным парнем, который когда-либо говорил мне эти слова (не считая Аарона и моего отца, но ты знаешь, это другой вид любви). Ты также был первым парнем, к которому я почувствовала что-то ответное.

Ты не дал мне возможности ответить, но, честно говоря, даже если бы ты это сделал, я, вероятно, не знала бы, что сказать.

Колин, ты сам это сказал. Ты водил меня на свидания. Ты полюбил меня в попытке спасти.

Не говорю, что твоя любовь платоническая и основана исключительно на том, удалось тебе сохранить мне жизнь или нет.

Ты показал мне, что такое любовь.

Ты показал мне, что я не должна быть одна. Что я не одинока.

Теперь я думаю, что любви нужно больше времени, чем девять дней, чтобы должным образом развиться… но наши сердца спешили. Наши дни были сочтены.

Конечно, любовная часть постаралась бы проникнуть гораздо быстрее.

Я рада, что это произошло.

По крайней мере, я слышала об этом раньше.

И еще, мне очень жаль. Мне жаль, что я ушла таким образом. Ты заслуживаешь лучшего, чем это.

Колин, меня здесь нет. Я не на арене, где ты нашел этот блокнот (надеюсь, ты это читаешь).

Возвращайся домой. О моем теле уже позаботились.

Лили

К черту. Не могу больше быть бессердечным мужчиной.

Как я мог не заплакать после того, как женщина, которую я люблю, по сути, только что рассказала мне все о том, как она любила меня, в форме записи в дневнике, даже не сказав этого напрямую?

And all that while I know this is her goodbye.

Борясь с желанием дочитать до конца, надеясь найти письмо, которое действительно предназначено только мне, я перехожу к следующей странице.

Там пусто.

Может быть, она просто пропустила страницу, такое случается.

Не придавая этому особого значения, я перехожу к следующей странице.

Пусто.

Итак, я переворачиваю еще одну, и еще, и, вероятно, еще пару страниц. Все они пусты.

Я перехожу к последней странице, и мое сердце замирает на один удар… или два.

Дорогой Колин, малыш,

Я сказала тебе идти домой. Здесь больше нечего искать.

Мне так и не удалось продолжить писать после шестого дня.