Чтение онлайн

Трактир Тома Дойля был самым большим и роскошным — с верандой на деревянных подпорках. Но Кон почему-то не захотел там выпить. Он остановился подальше, у трактира Джиотти, и Салли пришлось ждать в столовой, пока они с Моррисом поили и кормили лошадей, а потом отправились в распивочную, чтобы самим утолить жажду.

Однако Моррис вскоре вернулся к ней и спросил, не хочет ли она стакан портвейну. За ним следом, уже пошатываясь, подошел Кон и стал настаивать, чтобы супруга Морриса, его компаньона, выпила с ними.

— Эй, Вайолет, — обернувшись, крикнул он буфетчице распивочной, — принеси-ка бутылку шампанского для миссис Гауг.

— Но, мистер Магаффи… —

У нее нестерпимо болела голова. После того как она весь этот долгий жаркий день тащилась пешком, неустанно понукая кобылу, она чувствовала себя совершенно измученной. Больше всего ей хотелось вымыться и выпить большой стакан холодной воды. Но ни того, ни другого ей здесь, видимо, получить не удастся. Зато шампанское — пожалуйста! Она подавила готовый вырваться нервный смешок. Моррис предостерегающе нахмурился. Она поняла, что ей нельзя отказываться выпить с Коном. Он ведь товарищ Морриса, и многое зависит от того, будут ли они ладить между собой, когда уйдут в заросли на разведку, а Кон может обидеться, если она не примет его предложения.

— …с величайшим удовольствием, — покорно закончила Салли.

Над столом висела самодельная люстра: треугольник из палок, к концам которых были прикреплены сальные свечи. Сало капало на стол, и язычки пламени, мигая, скупо освещали неуютную комнату. Салли разглядела в полумраке земляной пол и покрытые пылью стены из гофрированного железа, засиженный мухами календарь на стене, вазу с розовыми бумажными цветами на дальнем конце стола. Сиденья состояли из древесных стволов, положенных на врытые в землю козлы.

— Фургоны опаздывают, а у них вышел весь керосин, — сказал Кон и весело закудахтал. — Но это неважно, пока есть выпивка и золото. Ну, ты скоро там с шампанским, Вайолет?

— Несу, — ответил спокойный голос.

К столу неторопливо подошла девушка с бутылкой и стаканами. Это было совсем юное создание: черные как смоль волосы, темно-синие глаза и бледное серьезное личико. В этой душной неприветливой комнате она казалась так же не к месту, как и шампанское.

— Скажи хозяину, пусть запишет на мой счет, — небрежно бросил Кон.

— Хорошо, мистер Магаффи, — отозвалась девушка и вышла.

— Кто это? — спросила Салли.

— Это Вайолет O’Брайен. У нее замечательный голос. Она служит здесь официанткой. — Кон принялся откупоривать шампанское. — Славная девчонка. С полгода как приехала из Кулгарди. Я знал ее отца. Больше года назад ушел на разведку, и с тех пор о нем ни слуху, ни духу. Оставил жену с целой кучей ребят. Вайолет самая старшая.

Его слова почти тонули в шуме хриплых, пьяных голосов, доносившихся из распивочной. В открытую дверь Салли видела стойку, за которой рядом с толстым смуглым итальянцем стояла Вайолет и наливала вино в стаканы.

Кон наполнил стаканы шампанским. Один он предложил Салли, другой подвинул Моррису.

— Ну вот, миссис, выпьем за нашу удачу.

— Да, да! — Салли принудила себя казаться веселой. — Чтобы вам найти горы золота и как можно скорей!

Кон хмыкнул и залпом выпил искрящееся вино.

— Чем скорей, тем лучше! Правда, Кон? — Моррис тоже осушил свой стакан.

Шампанское было хорошее. Очень вкусное, только слишком теплое. Салли тянула его маленькими глотками. Однако скоро оно перестало шипеть. Сначала Салли почувствовала себя нехорошо. Но мало-помалу утомление проходило, кости перестали ныть, ею овладело приятное возбуждение. Она то и дело без причины смеялась.

— Наливай еще! — закричал Кон. — Сегодня мы с Морри кутим! Эй, Вайолет,

— Нет, нет, — взмолилась Салли. — Я не привыкла так много пить, мистер Магаффи.

— Теперь моя очередь! — Моррис вскочил и пошел было заказывать шампанское, но Кон не позволил. — Сиди, сиди. — Он уже совсем захмелел и ударился в амбицию.

— В тот раз, когда мы с моим товарищем здесь пили, — меланхолически заговорил он, — мы явились победителями. Только что вернулись с разведки, привезли с собой четыреста пятьдесят унций… А жажда у нас была такая — кажется, целое море бы выпили… Боже ты мой, мы чуть не оставили Джиотти без товара. А Барни прямо с ума сошел, вздумал отстреливать головки у бутылок. По всему полу лилось вино, пиво и виски. Ребята хватали бутылки и пили прямо из горлышка—губы изрезали, все в крови. Тогда официанткой тут была такая толстуха, очень неглупая. «Пускай их, Джиотти, — говорит, — ведь за все заплатят». И верно, заплатили. Обошлась нам эта кутерьма в двести пятьдесят фунтов. Но стоило того! Бедный старик Барни, он не мог пить много спиртного. Свалился в горячке и скапутился еще до того, как мы оплатили хозяину счет. Замечательный товарищ был этот Барни. Другого такого я не видел и не увижу.

Крупные слезы стояли в покрасневших глазах Кона и медленно скатывались по его морщинистому, пропыленному лицу. Салли вздохнула с облегчением, когда подле него появилась Вайолет со второй бутылкой шампанского.

— Надо уважить старика, Салли, — шепнул Моррис, — а потом я уведу его в распивочную.

Стаканы снова наполнили. Салли только делала вид, что пьет, комната и так уже кружилась в золотистом тумане. Голоса в распивочной сливались в далекий смутный гул. Она хорошо слышала только свой собственный голос, который говорил что-то быстро и оживленно. Ей хотелось смеяться и петь. Все выглядело совсем иначе, чем четверть часа назад. Она уже не чувствовала ни усталости, ни уныния, и была довольна всем и всеми. Ей нравился и этот грязный смешной кабачок, и старик Кон, такой щедрый и добродушный, хотя и совсем пьяный; впрочем, кажется, и она была хороша.

Но что за беда? В лагере старателей, видимо, нужно уметь и пить и веселиться вместе со всеми. Она надеялась, что Моррис заметит ее состояние и позаботится о ней. Правда, он был почти так же пьян, как и Кон. Все-таки он увел Кона обратно в распивочную. Она хохотала до слез, глядя, как они идут, спотыкаясь, споря и обнимая друг друга — Моррис и этот косматый вонючий старик.

Потом ей захотелось спать. Хорошо бы лечь в постель. Она встала, чтобы найти кого-нибудь, кто показал бы ей, где можно лечь, но комната завертелась вокруг нее. С возмущением заметила она, что не держится на ногах. Она без сил опустилась на стул и заплакала. Веселое настроение сразу улетучилось, она почувствовала, что так же выдохлась и ни на что не годна, как остатки шампанского в стаканах из толстого стекла, забытых на столе. Последняя свеча, расплываясь, еще мигала.

В распивочной по-прежнему было шумно. Но вдруг буйные возгласы, оглушительные взрывы смеха и гомон хриплых голосов утихли, и в наступившей тишине зазвенел женский голос, словно птица запела, и Салли смутно припомнила слова Кона: «Это Вайолет, у нее замечательный голос».

Сквозь хмель, сквозь душную мглу Салли слышала чистый звук молодого голоса и дивилась ему. Потом Салли задремала и очнулась, только когда девушка стала будить ее, тряся за плечо и нетерпеливо приговаривая:

— Ну пойдемте же, пойдемте. Миссис Джиотти сказала, что вам придется ночевать в моей комнате.