Чтение онлайн

Я обеспокоенно посмотрела на нашу «пациентку». В этот миг дюгонь снова повернулась на бок и приподняла свою губастую смешную мордашку. Я увидела её левый, похожий на блестящий темный пузырек, глаз и увидела в нём поблескивающую влагу. Бог мой! Это что, слёзы?!

У меня сдавило горло: неужели животное плакало от боли?!

Я почувствовала, как у меня самой заслезились глаза, но я заставила себя думать не жалости о том, что я должна помочь Тито Бессарионовичу спасти эту красотку и её дитя.

— Так, Лана мне нужно сделать ей укол, — сказал

Тито, — ей необходима инъекция окситоцина, это должно вызвать более сильные сокращения матки.

— Простите, Тито… — начала я.

— Можно, на ты, — разрешил добродушный доктор.

— Хорошо. Тито а если у неё, механическая блокада?

— Молодец, что интересуешься, но я проверил. Это скорее первичная атония.

— Первичная? — переспросила я. — Подождите… то есть у неё может быть двойня?

— Да, очень вероятно, — усмехнулся Тито и вздохнул, — было бы очень здорово, чтобы наша Генриетта стала мамой двух малышей. А то дюгоней с каждым годом становиться всё меньше.

— Что я должная делать?

— Нужно отвлечь, Генриетту, — ответил Тито, — чтобы я успел вколоть и ввести лекарство.

— Я её не удержу, Тито! — с расширившимися глазами, я испуганно за мотала головой.

— Никто не её не удержит, — Тито усмехнулся и подмигнул мне, — нужно только отвлечь её.

— Что?! — ахнула я. — А как?!

— Сейчас покажу…

Тито показал и, пока он готовился сделать и делал укол, я все силами старательно отвлекала будущую мать.

Укол доктора Лакобы подействовал. Не прошло и десяти минут, как две маленьких плотненьких дюгони увидели свет. Помещение тут же наполнилось их писклявыми криками и шумными плесками воды.

Я помогла Тито и двум другим ветеринарам переместить детенышей из окровавленной воды в другой, специально подготовленный резервуар.

Затем Лакоба повернул какие-то переключатели на пластиковом резервуаре и вода из него начала уходить, вместе послеродовой кровью.

— Лана, посмотри за детенышами! — бросил мне Тито.

Я подошла к малюткам. Ну, малютками, конечно были только условно. Каждый из двух новорожденных дюгоней был как небольшой бревнышко по размеру и по весу.

— Привет, малышки, — я осторожно погладила неуклюже переваливающихся в воде малышей. — С днём рождения!

В конце концов, когда резервуар Генриетты наполнился водой, ей вернули её малышей, и мужчина в мокрой футболке пожал руку Лакобе.

— Спасибо вам, Тито Бессарионович! — горячо поблагодарил он доктора. — Без вас… мы бы вряд ли справились!

— Обращайтесь, Стёп! — подмигнул ему Тито.

Степан перевёл взгляд на дюгонь и её детишек, а потом спросил Тито:

— Как считаете, когда Генриетту можно будет вновь транспортировать?

Лакоба вздохнул, задумчиво посмотрел на свою пациентку и проговорил:

— Думаю, не раньше, чем через неделю. Ей нужно прийти в себя, а малышам хоть чуть-чуть окрепнуть. У нас есть свободный аквариум и, думаю, наши сотрудники смогут оказать ей качественный уход.

—

Что ж, спасибо, ещё раз, — кивнул Степан.

Степан и его спутница попрощались с Тито и ушли.

Я посмотрела им вслед и оглянулась на Лакобу.

— А разве Генриетта не питомец «Сантоса»? — Нет, — Тито нацепил очки и начал что-то записывать в большом блокноте с листочками в клетку, — дюгони крайне плохо переносят неволю, и поэтому их нельзя встретить в разных океанариумах.

— А-а… — протянула я, мысленно делая себе заметку.

Я все ещё ощущала будоражащее волнение, засевшее глубоко в моем теле.

— Ну, что? — Тито закрыл журнал и обернулся на меня. — Как оно? Понравилось?

— Да!.. — честно призналась я. — Да, это… это было… прозвучит странно, но это нереально круто и это чувство!..

— Бесконечное и сладостное чувство морального удовлетворения, — подсказал мне ухмыляющийся ветеринар.

— Да, оно, — согласилась я.

Весь остаток дня я помогала ему в разных делах. Параллельно я училась и впитывала всё, что он говорил, все факты, которые озвучивал мне вслух Тито. И к концу дня, я всерьёз задумалась о том, чтобы последовать примеру моего дяди Игната — стать ветеринаром.

Я вышла из дельфинария, ближе к девяти. Мне нужно было вернуться в отель и собрать мои вещи, а это означало, что я вновь вынуждена буду выслушивать мамины гневные нравоучения.

Я вздохнула, перевела дух. Над улицами и огнями вечернего города витал теплый южный ветер с запахом моря. Из ближайшего бара, через дорогу, звучала музыка. А чуть дальше, возле старого кирпичного дома двое мимов корчили смешные рожи, веселя небольшую, но плотную группу отдыхающих.

Рядом с мимами полноватая женщина в тельняшке торговала воздушными шариками. По проезжей части, неспешно двигался ярко раскрашенный, фургончик с мороженным. Он оглашал округу довольно громко звучавшей музыкой из старого диснеевского мультфильма.

Я несколько секунд просто стояла возле входа в дельфинарий и глядела на вечерний быт курортного города. Я вдруг поняла, что в ближайшее время не хочу менять этот вид, эти маленькие, но пёстрые и шумные улочки с яркими, разноцветными лавками и магазинчиками на величественную и более снобистскую Москву.

Неприятные мысли о Кости уже выветрились, но при этом желание заставить его ревновать никуда не делось. Только надо хорошенько всё обдумать, чтобы больше не получалось всяких идиотских ситуаций.

Я прошла по брусчатке, миновала металлическую статую с дельфинами и косаткой, вышла за территорию дельфинария и тут передо мной грациозно выплыл лоснящийся бликами дорогой автомобиль.

Я замерла, в некотором недоумении. Нет, конечно, я не в первый раз в своей жизни вижу кабриолет Porsche, по, пожалуй, не отказалась если бы мне предложили в нём прокатиться. Но, не в этот раз.

— Привет, — не скрываемым превосходством глядя на меня снизу-вверх, сидящий за рулем спорткара Ростилав, снял солнечные очки. — Как дела?