Чтение онлайн

Я взяла чашку с кофе, отпила. Мимо кафе прошла громкая компания не совсем трезвых мужчин в возрасте, которые нестройным хором орали какую-то странную песню.

Я неодобрительно посмотрела им вслед: я понимаю, что людям весело, но не значит, что нужно мешать отдыхать окружающим.

Я вернулась к своему пирожному и размышлениям о разговоре с дядей Игнатом. Я бы не рискнула пересказать маме наш диалог, но она была отчасти права в своих подозрениях и страхах, что Игнат мог как-то повлиять на меня. Потому что сейчас я думала именно о том, что у него, Игната, получилось отстоять

своё мнение и выбрать ту жизнь, которая нравилась ему. И даже такой непреклонный диктатор, как наш дедушка Клим не смог помешать ему в этом. Я грустно вздохнула и отделила ложечкой кусочек пирожного.

В этот миг рядом со мной появился тот же самый официант, что обслуживал меня.

— Вам подарок, девушка, — с лукавой полуулыбкой произнес он, и поставил на стол передо мной вазочку с двумя шариками мороженного.

— Подарок? — переспросила я растерянно, глядя на мороженное.

Я подняла взгляд на официанта, тот смотрел на меня и загадочно улыбался.

— А от кого это? — робко спросила я.

— Ну-у… — официант чуть посторонился и обернулся назад.

Я проследила за его взглядом, и увидела, что через три столика от меня, в дальнем углу сидит Костя. Перехватив мой взгляд он приветливо улыбнулся и помахал мне рукой.

— Спасибо, — сказала я официанту.

Костя поднялся со своего места и подошёл ко мне.

— Не возражаешь? — спросил он, взглядом указав на стул.

Я посмотрела на него, в его зелено-карие глаза и на его открытую добрую и жизнерадостную улыбку. Ну, как я могла возражать?

— Конечно, — ответила я, чувствуя нарастающее волнение и чувство неловкости.

Парень опустился на соседний стул, а на другой поставил свою объемистую сумку.

— Не ожидал увидеть тебя вечером, в кафе, — признался он, внимательно меня разглядывая.

— Почему? — чуть приподняв брови, поинтересовалась я.

Он пожал плечами, неопределенно дёрнул головой.

— Мне почему-то показалось, что ты была не в настроении.

Я чуть скривила губы, отвела взор в сторону.

— Моя мама… — я замолчала, подбирая в уме слова, — очень не любит, когда что-то идёт не так, как она задумала.

— Так или иначе, твоя мама явно желает тебе добра, — миролюбиво заметил Костя.

— Да уж, — кисло усмехнулась я. Про себя я подумала, что Костя, конечно, прав. Вот только я бы сама хотела решать, что для меня добро, а что нет.

— А ты в честь чего сегодня решил прогуляться по кафешкам? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Это одно из моих любимых кафе, — слегка смущенно ответил парень, — я иногда захожу сюда по вечерам.

Он обвёл помещение взглядом и проговорил:

— Мне нравится здешняя обстановка. Здесь достаточно людно, чтобы не чувствовать себя одиноким, и в то же время достаточно уютно, чтобы тебя не раздражали посторонние звуки.

Я вслед за ним обвела взглядом интерьер кафе и сидящих в нём людей. «Рококо», как называлось заведение, где мы сидели, и правда чудесным образом сочетал в себе всё перечисленное Костей.

— И ты всегда ходишь сюда один? — спросила я.

— Сюда, да, — кивнул парень, — Хотя с друзьями, мы каждую пятницу и среду проводим

в баре «Оаху». Слышала о нём?

— Нет, — качнула я головой, — я почти не знаю этот город. Последний раз, я была здесь двенадцать лет назад.

— Давненько, — кивнув, оценил Костя, и вдруг, наклонившись ко мне оживленно проговорил. — А хочешь я…

Он вдруг на мгновение опустил, взгляд и, явно стараясь скрыть неуверенность, быстрым движением руки взъерошил своим волосы.

— Хочешь, я покажу тебе наш город? — быстро спросил он.

Он так резко выпалил это, что я невольно подалась назад. Я не могла отвести взгляд от горящих надеждой зелено-карих глаз парня.

Вообще-то мне, конечно же, стоило отказаться: ну, всё-таки я его не знаю совсем этот город тоже, я здесь чужая и неизвестно, чем всё может кончится.

Но что-то в самом Косте, в его глазах и улыбке, в его голосе и даже в его неуклюжих жестах, было такое, что заставило меня согласится.

Мне не столько был интересен город, Анапа хоть и похорошела, но вряд ли сможет удивить меня после Тропеа или Коста-дель-Соль, куда я предпочитала летать на отдых. Но мысль о том, чтобы провести этот вечер в компании Кости вызывала внутри приятное щекотное волнение. Какая-то странная трепещущая легкость поднималась внутри меня, достигая груди и растекаясь там приятным теплом.

— Знаешь, — проговорила я, глядя в его наполненным оживленным предвкушением зелено-карие глаза, — мне кажется… это была бы замечательная идея.

— Правда? — в голосе Кости послышалось радостное облегчение.

— Тогда пойдём?

Он так резво поднялся, что задел столик, и наши чашки с кофе опасно закачались. Я с испуганным смешком, схватилась за свою чашку, Костя одновременно со мной тоже придержал свою чашку. Я подняла на него взгляд, он смотрел мне в глаза.

— Извини… — проговорил он с сожалением.

— Ничего, — я покачала головой.

Костя рассчитался за нас обоих, и мы ринулись по широкой улице, вдоль ярких витрин магазинов. А вокруг нас, голосами людей, пел, шумел и смеялся весь город.

Костя провёл меня по нескольким главным улицам города, показал исторические достопримечательности (в Анапе есть исторические достопримечательности! Надо же!), а затем предложил прокатиться на аттракционах. Мы забрались в кабину огромного желтого колеса обозрения.

Когда мы оказались в закрытой кабинке, мне вдруг стало неловко. В сознание торопливо птицей впорхнула беспокойная мысль, что мы сейчас одни, отдельно от всего остального мира. Что мы только вдвоём в этой маленькой кабинке колеса обозрения, которая взлетает всё выше и выше.

— Смотри, — сказал Костя, когда мы поднялись достаточно высоко.

Я взглянула туда, куда он указывал и замерла в восторженном оцепенении. Под нами, внизу, тысячами огней горела ночная Анапа, и её разноцветный свет, словно проливался в море и растекался по волнам цветными, дрожащими на воде отражениями. И над всей этой световой феерией блеском звёзд сверкало майское небо.

Я увидела, что Костя смотрит на меня изучающим, долгим взглядом, а на его губах в это время блуждает глуповатая блаженная улыбка.