Девушки в бегах
Шрифт:
— Я провожу тебя до твоего номера, — сказал Филипп.
Лиза улыбнулась. Возможно, Элайн и считала своего брата безнадежным бабником, но, если бы это было так на самом деле, он наверняка бы пригласил Лизу к себе. Испытывая легкое сожаление из-за того, что Филипп даже не попытался ее соблазнить, девушка проговорила:
— Хорошо, только спустимся на минуту к автофургону. Мне надо захватить чистую футболку на завтра. Ключ у меня с собой, Грегу я отдала запасной.
— Может, Грег уже спит.
— В полночь? — рассмеялась Лиза, взглянув
— В любом случае я пойду с тобой. — Филипп поднялся и подал знак официанту принести счет. — Не можешь же ты бродить по автостоянке абсолютно одна!
— Как думаешь, в отеле не станут возражать по поводу того, что Грег ночует в машине на стоянке?
— Это Испания, здесь можно все. Кроме того, они ведь не знают, где он спит.
Выйдя из ресторана, они вдохнули аромат летней испанской ночи и направились к автостоянке.
— Спасибо за прекрасный вечер, Филипп. Мне было очень хорошо.
— Вот и хорошо. И это не последний совместный ужин. В Кордобе наверняка есть замечательные рестораны, да и в Марбелье тоже. Скорей бы уж!
Филипп взял Лизу под руку, и они опять почувствовали себя на вершине блаженства. Взяв у нее ключи от автофургона, Мейнуоринг открыл боковую дверцу.
— Здесь есть внутреннее освещение? — спросил Филипп.
— Нет. Где-то на полочке лежит электрический фонарик… — Лиза забралась внутрь. — Найти бы его, — хихикнула Лиза.
Вслед за ней в машину забрался Филипп.
— Вот он. Посвети мне, пока я буду искать футболку. — Лиза подняла мягкое сиденье, а Филипп зажег фонарик. — Здесь кто-то рылся! — воскликнула Лиза. — Все мои вещи разбросаны.
— Ну, надо было аккуратнее складывать, — быстро нашелся ее спутник.
— Да, но наши вещи были упакованы аккуратно и… — Лизу внезапно осенило: Грег собирался на ужин в автофургоне. Значит, он шарил в их вещах?! Внутри у нее все похолодело.
Свет неожиданно погас, и Лиза испуганно вскрикнула. В ответ Филипп лишь рассмеялся и подхватил ее, когда она споткнулась. И не успела Лиза понять, что произошло, как они оба повалились на соседнее сиденье.
Филипп тотчас страстным поцелуем заглушил возглас удивления, вырвавшийся у нее. Он обнял ее и прижал к себе так крепко, что сердце влюбленной готово было выскочить из груди от счастья. Филипп выказывал свои чувства так пылко и безудержно, что она тотчас воспылала неодолимым ответным желанием.
— О, Филипп! — только и выдохнула Лиза, когда он устроился поудобнее. Спустя мгновение она ощутила во рту его танцующий язык. Дыхание его стало прерывистым, тяжелым. Для неисправимого бабника он воспринимал происходящее слишком уж серьезно.
Сама же Лиза, страстно обнимая любимого, просто сгорала от желания. Боже, наконец-то то, о чем она мечтала многие-многие месяцы, стало осуществляться!
Не прерывая пылкого поцелуя, Филипп тем временем принялся ласкать ее грудь. Шелк трущийся о сосок девушки, и неутомимо исследующий небо
— Ты удивительная! — произнес Филипп, ослабляя узел галстука.
— Ты тоже, — отозвалась Лиза, помогая ему освободиться от галстука, и тотчас прижалась губами к его обнаженной груди. Он невольно застонал.
Какой сексуально привлекательный мужчина! Не ожидая от себя ничего подобного, Лиза полностью отдалась на волю чувств, волной накативших на нее.
Вот уже расстегнута молния платья, вот любимый играет с набухшим соском, а теперь сотрясается от страсти, прижимаясь к ней всем телом… Она совершенно потеряла голову.
— Я так тебя хочу! — прохрипел Филипп, проникая под платье Лизы и лаская ее бедра. Пальцы его умело поглаживали самые чувствительные местечки до тех пор, пока девушка, обезумев от страсти, не начала извиваться под ним.
Боже, как хорошо! Пусть бы это продолжалось целую вечность! Но с другой стороны, следовало его остановить, потому что она боялась продолжения, и боялась по многим причинам.
— Не надо, Филипп, — жалобно простонала Лиза. — Только не так. Ты возненавидишь меня завтра, будешь считать такой же, как тысячи других, которые никогда не отказывали тебе. Я хочу тебя, правда хочу, но только не на заднем сиденье моего старого автофургона!
Филипп отпрянул от Лизы так стремительно, словно его окатили холодной водой. При тусклом свете фонаря, стоявшего вдалеке, Лизе удалось разглядеть, как он недоуменно хлопает глазами и озирается по сторонам.
И девушка не сдержалась — она действительно не смогла справиться с собой — и заразительно засмеялась. Может, подействовало шампанское, а может, просто Филипп выглядел таким растерянным, но внезапно вся страсть Лизы куда-то испарилась, и она прямо-таки зашлась от смеха.
— О, дорогая, прости! — наконец прошептал Филипп. — Я просто потерял рассудок. Боже, как непростительно! — Он поднялся, ударился головой о крышу машины, и теперь уже смеялись они оба.
Когда они вылезли из автофургона, Филипп привлек Лизу к себе, уткнулся носом в ее шею, пригладил пальцами ее торчащие волосы.
— Прости меня, дорогая. Я вовсе не собирался воспользоваться тобой. Чтобы Филипп Мейнуоринг занимался любовью в каком-то там автофургоне! Да, это непростительно!
Рассмеявшись, Лиза оттолкнула любимого.
— Ой, Филипп, ты такой милый и такой напыщенный!
— Милая, это самые замечательные слова из всех, что мне когда-либо говорили. — Он обнял девушку, и они медленно двинулись к гостинице.
Лиза ощущала себя на седьмом небе от счастья. Она любила его, все яснее ясного. Она так и не нашла чистую футболку на завтра, но зато открыла для себя самого сексуального, самого лучшего на свете мужчину. Никогда в жизни она не забудет растерянность на его лице после ее отрезвляющих слов в разбитом, старом автофургоне. Должно быть, с директором фирмы Филиппом Мейнуорингом такое случилось впервые.