Девушки с проблемами
Шрифт:
– А вот по этому поводу мне хотелось бы с тобой серьезно поговорить.
– Вот как? – кокетливо хмыкнула Женя. Роман Степанов совсем ей не нравился. Она искренне недоумевала: почему Дашка продолжает упорно по нему вздыхать? Что она в нем такого нашла? В нем же хитро переплетаются черты, которые она, Женя, терпеть не может, – самовлюбленность и женоподобность. Тем не менее внимание режиссера было ей приятно. Отчасти из-за того, что в кои-то веки ей удалось утереть нос Дашке, которая свято верит в то, что Земля крутится вокруг ее персоны. Есть в этом особенное
– Может быть, совместный ужин? Помнится, ты мне в последний раз обещала, – настаивал Роман.
– Кому я только чего не обещала! – пробормотала Женя. – Ладно, договорились. Домой все равно не хочется, а снять стресс мне не помешает.
– Снимать стресс будем мороженым, а не текилой, – шутливо погрозил пальцем Степанов. – Тогда не уходи по-английски после того, как смоешь грим.
В первую очередь он, скромно потупив взгляд, признался в своем закоренелом и убежденном гомосексуализме. У Жени даже пропал аппетит от изумления – она-то думала, что он собирается припадать на одно колено и пылко вещать о ее красивых глазах, в общем, пустить в оборот весь ассортимент уловок неизобретательного соблазнителя.
Вместо этого в полуподвальной пиццерии над тарелкой сливочных спагетти Степанов нудно рассказывал о комплексах своего детства. О том, как он с первого класса смутно понимал, что с ним что-то не так. О том, как он влюбился в приятеля и как объект страсти, прознав об этом, сломал ему нос. О своем любовнике, сериальной звезде средней степени известности, которого Степанов прочит в большие звезды...
– Послушай, а зачем ты мне-то обо всем этом говоришь? – изумилась Женя.
Поискав взглядом официанта, она потребовала водки. Степанов был настолько взволнован и погружен в свои внутренние переживания, что даже не обратил на это внимания.
– Это из-за твоего дружка, – смутился Роман. – Кажется, он думает, что я к тебе неравнодушен.
– Во-первых, он мне не дружок, а так, никто. Во-вторых, вообще-то это я думала, что ты ко мне неравнодушен. И думала не без повода. – Не дождавшись инициативы от снулого официанта, Женя деловито разлила водку по стопочкам.
– Это все из-за меня... – вздохнул Степанов. – Но я же старался вести себя корректно.
– Ну да, и поэтому каждый день предлагал домой проводить и приглашал на вечерний бокал вина... Ладно уж, проехали. Выпить еще, что ли?
– Хватит тебе пить! – Роман опомнился и отодвинул от нее запотевший графин. – А приглашал потому, что ты мне интересна! Женя, я вообще считаю, что в «Паприке» ты себя загубишь.
– Вот спасибочки, ободрил.
– Я серьезно говорю. Ты просто растрачиваешь впустую свой талант.
– И куда мне, по-твоему, податься? В хор народной песни, что ли? – разозлилась Женя.
– Зачем же? Тебе просто нужно найти другого продюсера. Иртенев – мелкая сошка.
– А то я без тебя не знаю. Только вот кому я нужна? Думаешь, я не пыталась всучить свои записи продюсерам покруче? Я уверена, что их секретари выбрасывают
– Мне кажется, тебе стоит попробовать позвонить Олегу Резникову. Хочешь, дам телефон? – Он с готовностью полез в карман за электронным органайзером, но Женя его решительно остановила.
Олегу Резникову, крупнейшему продюсеру, она звонила раз сто пятьдесят. И столько же раз отправляла ему демо-пакет с дисками и фотографиями.
– Это бесполезно. Неужели ты сам не понимаешь, что это просто мышиная возня?
– Но что-то ведь надо делать? – удивился он. – Иначе так всю жизнь на подпевках и проведешь.
Когда Артем Иртенев размашистым шагом вошел в кафе «Москва – Рим», где девчонки вяло завтракали ажурными блинами (кроме Инны, естественно, которая пила какой-то тошнотворно пахнущий травяной отвар), они все чуть со стульев не упали от удивления.
Артем выглядел как человек, которому только что сделали адреналиновый укол. Его глаза горели и казались черными из-за расширенных зрачков. Даже Инна, знавшая его лучше других, удивилась – никогда раньше она не видела своего супруга в таком возбужденном состоянии.
Инна подумала: а вдруг это все из-за нее, вдруг он все знает о Валерии?
Женя пробормотала: «Обкурился он, что ли?»
А у Даши тоскливо сжалось сердце, потому что под мышкой Иртенев держал свернутый в трубочку свежий номер журнала «Мачо». Тот самый, с разворота которого похотливо улыбалась читателям полуголая Даша. Неужели его нервозность связана именно с ее выходкой?!
– Доброе утро, девочки! – Артем так резко плюхнулся на единственный свободный стул, что тот обиженно скрипнул. – У меня есть для вас две новости. Хорошая, – он еле заметно улыбнулся Инне, – и плохая, – он красноречиво посмотрел на Дашу, которая, предпочтя позицию «а я здесь вообще ни при чем», принялась яростно перемешивать в кофейной чашечке тростниковый сахар.
Женя и Инна заговорили хором:
– Начни с хорошей, – предложила Инна.
– Начни с плохой, – посоветовала Женя.
– Как скажете, – щелкнул пальцами Иртенев.
Женя поморщилась: ее раздражало, когда кто-то начинал хрустеть пальцами в ее присутствии.
– Итак, плохая новость. – Он изо всех сил хлопнул по столу журналом. – Вот!
– Что это? – заинтересовалась Инна.
– А ты не у меня спроси, у Дашутки.
Даша вздохнула. Она знала, что рано или поздно этот момент наступит.
– Да ладно тебе... – примирительно улыбнулась она, придвигая журнал к себе. – Хорошая фотография, что ты...
– Я и не говорю, что плохая. У тебя красивая грудь. – Иртенев отобрал у нее журнал и с первой же попытки раскрыл его на нужной страничке. – Вот, полюбуйтесь, что учудила ваша коллега.
И несмотря ни на что, Даша не смогла сдержать самодовольную улыбку. На фотографии она была чудо как хороша. Накануне она купила у метро целую стопку таких журналов и расставила их по квартире – куда ни посмотришь, везде ее, Дашкин, загорелый торс и призывная улыбочка.