Девушка в военном

Владимир Карпович ЖЕЛЕЗНИКОВ

Девушка в военном

Рассказ

В своих произведениях известный детский писатель рассказывает о жизни современных мальчишек и девчонок, о сложных жизненных ситуациях, в которые попадают герои, о том, как важно для людей взаимопонимание.

Почти целая неделя прошла для меня благополучно, но в субботу я получил сразу две двойки: по русскому и по арифметике.

Когда я пришёл домой, мама спросила:

– Ну как, вызывали тебя сегодня?

– Нет, не вызывали, -

соврал я.
– Последнее время меня что-то совсем не вызывают.

А в воскресенье утром всё открылось. Мама влезла в мой портфель, взяла дневник и увидела двойки.

– Юрий, - сказала она.
– Что это значит?

– Это случайно, - ответил я.
– Учительница вызвала меня на последнем уроке, когда почти уже началось воскресенье...

– Ты просто врун!
– сердито сказала мама.

А тут ещё папа ушёл к своему приятелю и долго не возвращался. А мама ждала его, и настроение у неё было совсем плохое. Я сидел в своей комнате и не знал, что мне делать. Вдруг вошла мама, одетая по-праздничному, и сказала:

– Когда придёт папа, покорми его обедом.

– А ты скоро вернёшься?

– Не знаю.

Мама ушла, а я тяжело вздохнул и достал учебник по арифметике. Но не успел я раскрыть его, как кто-то позвонил.

Я думал, что пришёл наконец папа. Но на пороге стоял высокий широкоплечий незнакомый мужчина.

– Здесь живёт Нина Васильевна?
– спросил он.

– Здесь, - ответил я.
– Только мамы нет дома.

– Разреши подождать?
– Он протянул мне руку: - Сухов, товарищ твоей мамы.

Сухов прошёл в комнату, сильно припадая на правую ногу.

– Жалко, Нины нет, - сказал Сухов.
– Как она выглядит? Всё такая же?

Мне было непривычно, что чужой человек называл маму Ниной и спрашивал, такая же она или нет. А какая она ещё может быть?

Мы помолчали.

– А я ей фотокарточку привёз. Давно обещал, а привёз только сейчас. Сухов полез в карман.

На фотографии стояла девушка в военном костюме: в солдатских сапогах, в гимнастёрке и юбке, но без оружия.

– Старший сержант, - сказал я.

– Да. Старший сержант медицинской службы. Не приходилось встречаться?

– Нет. Первый раз вижу.

– Вот как?
– удивился Сухов.
– А это, брат ты мой, не простой человек. Если бы не она, не сидеть бы мне сейчас с тобой...

* * *

Мы молчали уже минут десять, и я чувствовал себя неудобно. Я заметил, что взрослые всегда предлагают чаю, когда им нечего говорить. Я сказал:

– Чаю не хотите?

– Чаю? Нет. Лучше я тебе расскажу одну историю. Тебе полезно её знать.

– Про эту девушку?
– догадался я.

– Да. Про эту девушку.
– И Сухов начал рассказывать: - Это было на войне. Меня тяжело ранили в ногу и в живот. Когда ранят в живот, это особенно больно. Даже пошевельнуться страшно. Меня вытащили

с поля боя и в автобусе повезли в госпиталь.

А тут враг стал бомбить дорогу. На передней машине ранили шофёра, и все машины остановились. Когда фашистские самолёты улетели, в автобус влезла вот эта самая девушка, - Сухов показал на фотографию, - и сказала: "Товарищи, выходите из машины".

Все раненые поднялись на ноги и стали выходить, помогая друг другу, торопясь, потому что где-то недалеко уже слышен был рокот возвращающихся бомбардировщиков.

Один я остался лежать на нижней подвесной койке.

"А вы что лежите? Вставайте сейчас же!
– сказала она.
– Слышите, вражеские бомбардировщики возвращаются!"

"Вы что, не видите? Я тяжело ранен и не могу встать, - ответил я. Идите-ка вы сами побыстрее отсюда".

И тут снова началась бомбёжка. Бомбили особыми бомбами, с сиреной. Я закрыл глаза и натянул на голову одеяло, чтобы не поранили оконные стёкла автобуса, которые от взрывов разлетались вдребезги. В конце концов взрывной волной автобус опрокинуло набок и меня чем-то тяжёлым ударило по плечу. В ту же секунду вой падающих бомб и разрывы прекратились.

"Вам очень больно?" - услыхал я и открыл глаза.

Передо мной на корточках сидела девушка.

"Нашего шофёра убили, - сказала она.
– Надо нам выбираться. Говорят, фашисты прорвали фронт. Все уже ушли пешком. Только мы остались".

Она вытащила меня из машины и положила на траву. Встала и посмотрела вокруг.

"Никого?" - спросил я.

"Никого, - ответила она. Затем легла рядом, лицом вниз.
– Теперь попробуйте повернуться на бок".

Я повернулся, и меня сильно затошнило от боли в животе*.

"Ложитесь снова на спину", - сказала девушка.

Я повернулся, и моя спина плотно легла на её спину. Мне казалось, что она не сможет даже тронуться с места, но она медленно поползла вперёд, неся на себе меня.

"Устала, - сказала она. Девушка встала и снова оглянулась".
– Никого, как в пустыне".

В это время из-за леса вынырнул самолёт, пролетел бреющим над нами и дал очередь. Я увидел серую струйку пыли от пуль ещё метров за десять от нас. Она прошла выше моей головы.

"Бегите!
– крикнул я.
– Он сейчас развернётся".

Самолёт снова шёл на нас. Девушка упала. Фьють, фьють, фьють просвистело снова рядом с нами. Девушка приподняла голову, но я сказал:

"Не шевелитесь! Пусть думает, что он нас убил".

Фашист летел прямо надо мной. Я закрыл глаза. Боялся, что он увидит, что у меня открыты глаза. Только оставил маленькую щёлочку в одном глазу.

Фашист развернулся на одно крыло. Дал ещё одну очередь, снова промазал и улетел.