Чтение онлайн

На экране моего телефона нет ничего. Вызывающе и нагло ничего. Ни эсэмэсок, ни пропущенных вызовов. Каждый раз, когда я смотрю на него, мне кажется, будто я получаю пощечину, и меня душит бешенство. Что случилось со мной тогда в номере? Что я себе вообразила? Что между нами возникла какая-то связь и что у нас все серьезно? Он и не собирался со мной никуда ехать. А я ему на секунду – больше, чем на секунду, – поверила, и это меня по-настоящему приводит в ярость. Я оказалось наивной и доверчивой дурой. А он смеялся надо мной с самого начала.

Если

он считает, что я буду сидеть и плакать о нем, то сильно ошибается. Я смогу без него прожить, и очень даже неплохо, но я не люблю проигрывать. Я не такая. Совсем не такая. Меня не отвергают. Это я бросаю.

Я свожу себя с ума и ничего не могу с этим поделать. Я не могу перестать снова и снова прокручивать в голове ту встречу в отеле, его слова и то, что он заставил меня чувствовать.

Ублюдок!

Если он думает, что я просто исчезну, уйду по-тихому, то он ошибается. Если он не ответит в самое ближайшее время, я больше не буду звонить на мобильный, а позвоню ему сразу домой. Я не позволю собой пренебрегать.

За завтраком Скотт просит меня отменить сеанс у психотерапевта. Я молчу. Делаю вид, что не слышу его.

– Дейв пригласил нас на ужин, – говорит он. – Мы не общались уже целую вечность. Ты можешь перенести свой сеанс?

Он произносит это вполне нейтральным тоном, словно обращаясь с обычной просьбой, но я чувствую на себе его внимательный взгляд. Мы вот-вот можем поссориться, и мне надо быть осторожной.

– Я не могу, Скотт, уже слишком поздно, – говорю я. – Давай лучше пригласим Дейва и Карен к нам в субботу?

Перспектива развлекать Дейва и Карен в выходные мне вовсе не улыбается, но приходится идти на компромисс.

– Нет, еще не поздно, – возражает он и ставит свою кружку на стол передо мной. Потом кладет мне руки на плечи и, чуть подержав, повторяет просьбу: – Отмени сеанс, ладно? – И выходит из комнаты.

Едва за ним закрывается дверь, я хватаю кружку и швыряю ее в стену.

Вечер

Я могла бы сказать себе, что на самом деле он вовсе не отвергает меня. Могла бы постараться убедить себя, что он просто хочет поступить правильно как с моральной, так и с профессиональной точки зрения. Но я знаю, что это не так. Или, по крайней мере, не совсем так, ведь мораль (и уж точно работа) не является тем, чем человек не может пожертвовать ради по-настоящему дорогого ему существа. Ради любимого или любимой человек готов пожертвовать всем остальным. Я просто недостаточно дорога Скотту.

Я не отвечала на звонки Скотта весь день, на сеанс психотерапевта явилась позже назначенного времени и сразу прошла в кабинет, не сказав ни слова секретарше. Он сидел за столом и что-то писал. Когда я вошла, он посмотрел на меня, но не улыбнулся и снова уткнулся в бумаги. Я стояла и ждала, когда он соизволит обратить на меня внимание. Мне казалось, что на это ушла целая вечность.

– У тебя все в порядке? – наконец спросил он. И улыбнулся. –

Ты опоздала.

У меня перехватило дыхание, и я не могла выдавить ни слова. Я обошла вокруг стола и присела на край, касаясь ногой его бедра. Он чуть отстранился.

– Меган, – повторил он, – с тобой все в порядке? Я покачала головой и протянула ему руку. Он взял ее.

– Меган, – снова сказал он, качая головой.

Я молчала.

– Ты не можешь… Тебе надо сесть. Давай поговорим.

Я отрицательно мотнула головой.

– Меган.

Произнося мое имя, он только все усугублял.

Он поднялся и, обогнув стол, отошел от меня подальше и остановился посередине комнаты.

– Ну же, – произнес он по-деловому и даже резко. – Присядь.

Я подошла к нему и, обняв одной рукой за талию, другую положила ему на грудь. Он убрал мои руки, взяв за запястья, и отодвинулся.

– Не надо, Меган. Ты не можешь… мы не можем… – Он отвернулся.

– Камаль, – произнесла я, и голос у меня дрогнул. Я ненавидела себя за это. – Пожалуйста.

– Это… здесь… Тут не место. В желании нет ничего предосудительного, поверь, но…

Тогда я сказала ему, что хочу быть с ним.

– Это перенос чувств, Меган, – не сдавался он. – Такое бывает. И со мной тоже. Мне следовало поговорить об этом еще в прошлый раз. Мне очень жаль.

Я чуть не закричала. По его словам, выходило, что это обычная банальность, самая что ни на есть тривиальная вещь.

– Ты хочешь сказать, что ничего не чувствуешь? – спросила я. – И что я все это выдумала?

Он покачал головой:

– Ты должна понять, Меган. Мне не следовало допускать, чтобы все зашло так далеко.

Я подошла к нему, положила ему руки на бедра и повернула к себе. Он снова убрал мои руки, взяв за запястья своими тонкими пальцами.

– Я могу потерять работу, – сказал он, и тут я пришла в ярость.

Я отпрянула, резко и гневно. Он попытался удержать меня, но не смог. Я стала кричать, говорила, что мне плевать на его работу. Он пытался меня успокоить – наверное, переживал, что подумает секретарша и другие пациенты. Схватил меня за плечи и крепко сжал, призывая успокоиться и перестать вести себя как ребенок. Он сильно встряхнул меня. Мне даже показалось, что он вот-вот даст мне пощечину.

Я поцеловала его, сильно укусив за нижнюю губу, и почувствовала вкус его крови. Он оттолкнул меня.

По дороге домой я строила планы мести. Я думала о том, что могу ему сделать. Я могу лишить его работы, и даже хуже. Но делать этого я не буду, потому что он мне слишком нравится. Я не хочу причинить ему вред. Сейчас меня выводит из себя даже не то, что меня отвергли. Больше всего меня злит, что не поставлена последняя точка и я не могу начать все заново с кем-то другим – это слишком тяжело.

Я не хочу идти домой, потому что не знаю, как объяснить, откуда взялись синяки на руках.