Чтение онлайн

добавила:

– И не заигрывай с кобылицами, хотя, наверное, ты не сдержишься.

«Вася…».

Она прищурилась.

– Я предлагала остаться в лесу, – сказала она. – Будь здесь.

Конь хмуро посмотрел на нее, но она уже ушла, радуясь, ощущая запах пчелиного

воска, глядя на медные чаши.

И лица – столько незнакомых лиц. Все новое кружило ей голову. Пироги, каша,

ткани и кожа, попрошайки и монахи, жены ремесленников мелькали под ее восторженным

взглядом.

«Вот

это, – подумала она, – и есть смысл путешествий».

Вася была у прилавка торговца мехами, гладила пальцем соболиный мех, когда

поняла, что одно лицо смотрело на нее.

Мужчина стоял на площади, широкоплечий и выше ее братьев. Его кафтан слепил

вышивкой, часть скрывала шуба из белой шкуры волка. Рукоять меча в форме головы

лошади беспечно торчала из–за его плеча. Его борода была короче, рыжая, как огонь. Он

поймал ее взгляд и склонил голову.

Вася нахмурилась. Что сделал бы деревенский мальчик под задумчивым взглядом

боярина? Точно не покраснел бы. Хотя его глаза были большими и темными.

Он пошел по площади, и Вася увидела, что у него есть слуги: крупные мужчины,

раздвигающие толпу. Он смотрел на нее. Вася не знала, было ли лучше остаться или

убежать. Что он мог хотеть? Она выпрямила спину. Он пересек площадь, окруженный

шепотом, и остановился перед Васей у лотка с мехами.

Шея Васи покраснела. Ее волосы были стянуты под капюшоном с меховой

оторочкой, и поверх них была шапка. Она была бесполой, как буханка хлеба, но… Она

сжала губы.

– Простите, господин, – осторожно сказала она. – Я вас не знаю.

Он разглядывал ее еще миг.

– Как и я тебя, – сказал он. Его голос был приятнее, чем она думала, ясным и со

странным акцентом. – Мальчик. Твое лицо знакомо мне. Как тебя зовут?

– Василий, – сказала сразу Вася. – Василий Петрович, и мне нужно вернуться к коню.

Он смотрел с любопытством, и ей стало не по себе.

– Да? – сказал он. – Меня зовут Касьян Лютович. Поешь со мной хлеба, Василий?

Вася испугалась тому, что ей этого хотелось. Она была голодна, не могла отвести

взгляда от этого высокого боярина с блеском смеха в его глазах.

Она встряхнула себя мысленно. Что будет, если он поймет, что она девушка? Он

обрадуется? Разозлится? Лучше не думать.

– Благодарю, – сказала она, кланяясь, как делали крестьяне перед ее отцом. – Но мне

нужно добраться домой дотемна.

– А где дом, Василий Петрович?

– Вверх по реке, – сказала Вася. Она снова поклонилась, стараясь выглядеть

послушно, начиная переживать.

Темный взгляд отпустил ее.

– Вверх по реке, – повторил он. – Хорошо, мальчик. Прости.

Я, похоже, спутал тебя с

другим. Бог с тобой.

Вася перекрестилась, поклонилась и убежала, сердце колотилось. Она не знала, было

ли это от его взглядов, или от его вопросов.

Соловей был недовольным, но стоял там, где она его оставила. Кобылицу оттащил ее

хозяин, и потому он был раздражен еще сильнее.

Медовое пирожное (купленное с прилавка, где от всего поднимался пар) вернуло

Соловью хорошее настроение. Вася забралась на него, желая уйти. Хотя рыжий боярин

ушел, его взгляд словно висел перед ее глазами, и шум города начинал давить на голову.

Она была почти у ворот города, когда оглянулась на яркую арку. За ней был двор

таверны, было заметно купальню.

Боль головы и холод Васи тут же отступили. Она с тоской смотрела на двор.

– Идем, – сказала она Соловью. – Я хочу искупаться. Я найду тебе сено и кашу.

Соловей любил кашу, так что хмуро посмотрел на нее, когда она слезла с него. Вася

смело вошла, ведя коня за собой.

Они не заметили маленького мальчика с голубыми губами, который отцепился от

тени зданий и убежал.

Женщина вышла из кухни, полная от запасенного летом и без части зубов. Ее лицо

было красивым как увядшая роза, что уже миновала лучшее время и желтела.

– Что тебе, мальчик? – спросила она.

Вася облизнула губы и заговорила смело, как мальчик Василий Петрович.

– Зерно и загон для моего коня, – сказала она. – Еду и ванну мне. Если можно.

Дама ждала, скрестив руки. Вася, понимая, что за радости чем–то нужно платить,

полезла в карман и дала хозяйке серебряник.

Глаза женщины стали круглыми, как колеса телеги, манеры сразу смягчились. Вася

поняла, что дала слишком много, но было поздно. Во дворе кипела работа. Вася повела

Соловья в маленькую конюшню (конюха рядом он не потерпел бы). Жеребец страдал,

ведь его для вида привязали к общему столбу, но его угостили еще одним пирожным и

охапкой сена, что с дрожью протянул конюх.

– Моему коню нужна теплая миска каши, – сказала Вася мальчику. – И не трогай его,

– она вышла из конюшни с уверенным видом. – Он кусается.

Соловей послушно прижал уши, конюх вскрикнул и побежал за кашей.

Вася сняла плащ в чистой кухне и села на скамейку у печи, греясь.

«Почему не остаться тут на ночь или три? – подумала она. – Я не спешу».

Еду приносили несколько раз: капустняк и горячий хлеб, жареная рыба с головой,

каша и пирожок, вареные яйца. Вася ела, и хозяйка прослезилась от голода растущих