Чтение онлайн

отца за собой в день, когда Медведь был скован, и он прибыл вовремя на поляну… и умер.

Но я не убивал его. Я дал ему выбор. Он это выбрал. Я не могу просто забрать жизнь, Вася.

– Ты соврал мне, – сказала Вася. – Ты сказал, что отец просто очутился на поляне

Медведя. О чем еще ты соврал, Морозко?

Он снова молчал.

– О чем же? – прошептала она, держа камень между ними.

Его взгляд метался от камня к ее лицу, острый, как осколки.

– Я его сделал, – сказал он. – Льдом

и своими руками.

– Дуня…

– Взяла это у твоего отца. Петр получил его от меня, когда ты была ребенком.

Вася дернула за кулон, и он был сжат в ее ладони, а обрывки цепочки свисали.

– Зачем?

Она думала, что он не ответит. А потом он сказал:

– Давным–давно люди оживили меня, дали лицо холоду и тьме. Назначили меня

править ими, – он смотрел мимо нее. – Но… мир менялся. Монахи пришли с бумагой и

чернилами, с песнями и иконами, и я стал слабее. Теперь я лишь сказка для непослушных

детей, – он посмотрел на синий камень. – Я не могу умереть, но могу угаснуть. Могу

забыть и быть забытым. Но… я не готов забывать. И я привязал себя к человеческой

девушке силой в ее крови, и ее сила сделала меня снова сильным, – его бледные глаза

вспыхнули. – Я выбрал тебя, Вася.

Васе было не по себе. Это было связью между ними, а не общие приключения,

симпатия или огонь в ее плоти от него. Это. Этот кристалл, эта не–магия. Она подумала об

угасающих чертях, что таяли в их мире колоколов, и как ее ладонь, ее слова, ее дары

делали их ненадолго настоящими.

– Потому ты привел меня в свой домик в лесу? – прошептала Вася. – Зачем ты

отгонял мои кошмары и одаривал меня? Зачем… целовал меня во тьме? Чтобы я верила в

тебя? Была твоей… рабыней? Это был план, чтобы сделать себя сильнее?

– Ты не рабыня, Василиса Петровна, – рявкнул он.

Она молчала, и он продолжил нежнее:

– Мне этого хватает. Мне нужны были от тебя эмоции… чувства.

– Поклонение, – парировала Вася. – Бедный демон холода. Все твои верующие

повернулись к новым богам, и ты остался захватывать сердца глупых девочек, что не

знают ничего лучше. Потому ты так часто приходил и уходил. Потому просил носить

камень и помнить тебя.

– Я спас тебе жизнь, – резко ответил он. – Дважды. Ты носила камень, и твоя сила

поддерживала меня. Разве это не справедливый обмен?

Вася не могла говорить. Она едва его слышала. Он использовал ее. Она обрекла

родню. Ее семья была разрушена… как и ее сердце.

– Найди другую, – сказала она, удивляясь спокойствию в голосе. – Найди другую для

своего талисмана. Я не могу.

– Вася… нет, ты должна выслушать…

– Я не буду! – закричала она. – Я ничего от тебя не хочу. Я никого не хочу. Мир

велик, ты найдешь

другую. Может, в этот раз ты сразу ей все расскажешь.

– Если ты сейчас оставишь меня, – ровно ответил он, – будешь в ужасной опасности.

Чародей тебя найдет.

– Так помоги мне, – сказала она. – Скажи, что хочет сделать Касьян.

– Я не вижу. Он окружен магией, отгоняет меня. Лучше уходи, Вася.

Вася покачала головой.

– Может, я умру тут, как умирали другие. Но я не умру как твоя рабыня.

Ветер поднялся между ударами ее сердца, и Васе показалось, что они стоят одни в

снегу, что запахи и силуэты города пропали. В свете луны были только она и демон

холода. Ветер выл и носился вокруг них, но ее коса не шевелилась.

– Отпусти меня, – сказала она. – Я ничья слуга.

Ее ладонь разжалась, и сапфир упал. Он поймал его, и камень растаял в его руке,

пока не осталась лишь горсть холодной воды.

Ветер резко утих, и все вокруг было в разворошенном снеге и высоких дворцах.

Она отвернулась от него. Двор князя Серпухова никогда не казался таким большим,

а снег таким глубоким. Она не оглядывалась.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

24

Ведьма

После гонки шестеро воинов Дмитрия отвели Сашу в Архангельский собор, где его

заперли в маленькой келье. Там его оставили, и он ходил по кругу от своих мыслей. В

основном, они были о его сестре, раздетой и пристыженной перед всей Москвой, но ее

смелость не была сломлена, она переживала за него.

– Тебя отправят к епископам, – сказал ему ночью Андрей, когда принесли ужин. Он

мрачно добавил. – И обсудят. Если тебя не убьют в темноте, Дмитрий сам тебя казнит. Он

злится. Его дед казнил бы. Я сделаю, что смогу, но этого мало.

– Отец, если я умру, – Саша вытянул руку, дверь почти закрылась, – сделайте, что

сможете для моей сестры. Для сестер. Ольга не хотела ничего плохого, а Вася…

– Не хочу знать, – едко сказал Андрей, – о твоей Васе. Если бы ты не клялся Богу, ты

бы уже был мертв за ложь ради ведьмы.

– Хоть сообщите отцу Сергею, – сказал Саша. – Он меня любит.

– Это я сделаю, – сказал Андрей, уже уходя.

* * *

Колокола звенели снаружи, звучали шаги и сплетни. Неразборчивые молитвы

срывались с губ Саши, не озвученные до конца. Сумерки стали ночью, и Москва была

пьяна и радовалась в свете луны, когда шаги зазвучали в монастыре, и дверь Саши