Чтение онлайн

дворец, бодрый, как мальчишка.

– Тогда почему ты так… – Андрей замолчал, его лицо переменилось. – Ах, –

медленно сказал он. – Ты узнал об отце.

– Узнал, – согласился Саша, опуская на печь свою миску и вытирая рот рукой. Он

нахмурился. – Как и вы, судя по всему. Священник рассказал?

– Он все рассказал, – Андрей нахмурился. У него была миска густого супа, там

плавал последний летний жир, но он с колебаниями отодвинул ее и склонился вперед. –

Он

рассказал нам странное – что твоя сестра ведьма, которая заманила Петра

Владимировича в зимний лес, и что твоя сестра тоже мертва.

Лицо Саши переменилось, и игумен не так это понял:

– Ты не знал, сын мой? Прости, что расстроил, – Саша молчал, и Андрей продолжил.

– Может, и хорошо, что она мертва. Хорошие и плохие люди с одного дерева, но твоя

сестра умерла, не успев навредить.

Саша подумал о пылкой Васе на коне серым утром и промолчал. Андрей встал.

– Я позову священника – отца Константина – он закрывается чаще всего. Все время

молится, но я уверен, что он выделит тебе время. Святой человек… – Андрей все еще был

возбужден, словно разрывался между восторгом и сомнением.

– Не нужно, – резко сказал Саша, встав. – Покажите, где он, и я пойду к нему.

Они пришли к келье Константина, маленькой, но чистой, одной из немногих для

монахов, что хотели молиться в одиночестве. Саша постучал в дверь.

Тишина.

А потом послышались робкие шаги, и дверь распахнулась. При виде Саши

священник побледнел и отпрянул.

– Бог с вами, – сказал Саша, не понимая его реакцию. – Я – брат Александр, который

забрал вас из глуши.

Константин взял себя в руки.

– Храни вас Бог, брат Александр, – сказал он. Его точеное лицо стало бесстрастным

после той вспышки страха и потрясения.

– Моим отцом раньше был Петр Владимирович, – сказал Саша холодно, ощущая

сомнения. Может, священник говорил правду. С чего бы он врал?

Константин кивнул, не выглядя удивленно.

– Я слышал от сестры Ольги, что вы прибыли из Лесной земли, – сказал Саша. – Что

вы видели, как умер мой отец.

– Не видел, – ответил священник, выпрямившись. – Я видел, как он погнался за

своей безумной дочерью, и я видел его разорванное тело, когда его принесли домой.

Мускул дергался на челюсти Саши, скрытый бородой.

– Я бы хотел услышать всю историю, сколько вы помните, батюшка, – сказал он.

Константин замешкался.

– Как пожелаете.

– В монастыре, – спешно сказал Саша. Кислый запах страха доносился из комнаты

священника, и он задумался, о чем молился отец Константин.

* * *

Рассказ был правдоподобным, но не совсем таким, как рассказала Вася.

«Кто–то

из них врет, – подумал Саша. – Или оба».

Вася не сказала ничего о мачехе, кроме того, что она была мертва. Саша не уточнял,

люди легко умирали. Вася не сказала, что Анна Ивановна умерла с их отцом…

– Так Василиса Петровна мертва, – закончил Константин с жестокой ноткой. – Да

упокоится ее душа, ее отца и ее мачехи, – монах и священник прошли к монастырю с

видом на сад, серый от снега.

«Он ненавидел мою сестру, – поразился Саша. – И все еще ненавидит. Они не

должны пересекаться. Вряд ли одежда мальчика его обманет».

– Скажите, – резко спросил Саша. – У моего отца был большой конь в конюшне,

темный, с длинной гривой и со звездой на лбу?

Константин точно ожидал не этот вопрос. Он прищурился. Но…

– Нет, – сказал он через миг. – Нет, у Петра Владимировича было много лошадей, но

такого не было.

«И все же, – подумал Саша, – ты что–то помнишь, светлый змей. Ты говоришь мне

ложь, смешанную с правдой. Как Вася? Оба хороши. Я хочу знать лишь, как умер отец!».

Глядя на посеревшее лицо священника, Саша понял, что больше от него не узнает.

– Благодарю, батюшка, – вдруг сказал он. – Помолитесь за меня, я должен идти.

Константин поклонился, начертил крест. Саша пошел по коридору, ощущая себя так,

словно коснулся чего–то вязкого, не понимая, почему боится жалкого священника,

который с печальной честностью отвечал на вопросы низким звучным голосом.

* * *

Варвара оттерла Васю, госпожа была уверена в своей служанке, что была

невозмутимой. Даже сапфировый кулон Васи вызвал лишь фырканье. Было что–то

знакомое в лице женщины. Может, ее поведение напомнило Васе Дуню. Варвара вымыла

грязные волосы Васи, высушила их рядом с печью в купальне.

– Стоит это обрезать… мальчик, – сухо сказала она, заплетая их.

Вася нахмурилась. Голос ее мачехи всегда оставался в уголке ее души, верещал:

– Тощая страшная девчонка, – но даже Анна Ивановна никогда не критиковала

красновато–черные волосы Васи. А голос Варвары звучал презрительно.

«Полночь, когда огонь угасает», – говорила о них Дуня, когда постарела и стала

мягче. Вася помнила, как расчесывала их у огня, и демон холода смотрел, хоть делал вид,

что это не так.

– Никто не увидит мои волосы, – сказала Вася Варваре. – Я все время в шапках. Зима.

– Глупости, – сказала служанка.

Вася упрямо пожала плечами, и Варвара молчала.

Ольга пришла, когда Вася помылась, сжимая губы, бледная, чтобы помочь сестре