Девушка у обочины
Шрифт:
— Просто... можно чуть помедленнее?
Он только смеется.
— Детка, это Лос-Анджелес. И движение в любой момент встанет. Кроме того, я скучал по вождению.
Я не спрашиваю, куда он везет нас. Хотя должна. Я действительно, действительно должна знать. Но не спрашиваю. Мы не направляемся в деловую часть города Лос-Анджелеса, но едем по направлению к холмам, окружающим его. После целого часа, который мы провели за разговорами, чередующимися компанейским молчанием, он съезжает с шоссе на пригородную трассу.
Мы минуем немногочисленные
Несколько поворотов, и вот Адам подъезжает к высокому двухэтажному дому, полностью из необожженного кирпича с темными балками, расположенному на участке в полгектара или около того. На подъездной дорожке припаркованы «седан лексус», старый трехдверный «БМВ», и новый пятидверный «ренглер».
Адам останавливается за «ренглером», закрывает машину и одаривает меня счастливой улыбкой.
— Готова?
Я смотрю на три машины, на дорогой, но все же скромный дом - скромный по сравнению с тем, что, как я представляю, Адам может, вероятно, себе позволить, хотя и понятия не имею, сколько он стоит. Я понимаю, насколько мы далеко от Голливуда и киностудии, и что-то внутри меня соединяет все воедино.
— Мы не там, где ты живешь. — Это выходит, как заявление.
Адам ухмыляется еще шире.
— Не-а. По крайней мере, больше нет. — Он выходит, а затем наклоняет голову обратно, когда я не выхожу из «тэслы». — Давай, Дез.
Я качаю головой.
— Ты должно быть шутишь.
Он вздыхает в раздражении, закрывает дверь и обходит капот, направляясь в мою сторону. Открыв мою дверь, он опускается на колени рядом со мной.
— Дез. Это ведь не страшно. Они будут рады встретиться с тобой.
— Я была весь день в самолете! — шиплю я. — Не принимала душ с утра. Я без макияжа, и на мне гребаные леггинсы. Не так я хотела бы выглядеть, когда буду знакомиться с твоей семьей.
Адам закатывает глаза.
— Поверь мне, они последние люди на Земле, кому есть дело, как ты выглядишь, детка. А ты выглядишь сногсшибательно.
— Ты ничего не рассказал мне о своей семье.
Это неправда. Я знаю, что у него есть две сестры и знаю их имена - Лиззи и Лиа - и что они близнецы. Я знаю, что его мама с папой все еще женаты и что их имена Лани и Эрик.
— Лгунья. Рассказал, даже слишком. — Адам хватает меня за руки, потянув вверх, и я позволяю ему вытащить себя из машины. — Теперь, давай, пошли. Ты им понравишься. Обещаю.
Он берет мою руку и ведет между «лексусом» и «БМВ» вниз по дорожке, выложенной темно-красным камнем, к входной двери около трех метров высотой насыщенного коричневого цвета с черной железной фурнитурой. Теперь, когда нахожусь ближе к дому, понимаю, что он немного больше, чем первоначально предполагала. Сердце колотится.
Адам толкает дверь, и мы оказываемся
Там, откуда я родом, никого не заботило, есть ли на тебя обувь или нет. То есть, зачем вообще снимать обувь? Это не так важно. Адам снимает свою так, что заставляет меня думать, что это ритуал, выработанный на протяжении всей жизни. Войти и снять обувь…
Я слышу голоса мужчины и нескольких женщин.
Адам ведет меня на кухню и останавливается лишь внутри. Сначала нас никто не видит. Играет музыка - топ сорок популярной музыки. Высокая, стройная женщина со смуглой кожей и длинными, прямыми черными волосами стоит в центре кухни, нарезая сыр. Она, скорее всего, мать Адама. Ее голова опущена вниз, чтобы сосредоточиться на том, что делает. Еще три человека сидят на стульях в противоположной стороне.
Все, что вижу, – это их спины, поскольку они сидят, отвернувшись от нас, но я догадываюсь, кто есть кто. Мужчина ростом даже еще выше, чем Адам, и почти так же хорошо сложен, но у него светлая кожа и волнистые каштановые волосы. Две другие, полагаю, его сестры с такой же как у Адама смуглой кожей и черными волосами.
Мне думается, что Адам происходит из смешанной семья.
Женщина поднимает голову и первой замечает Адама. Он качает головой, и женщина почему-то сохраняет безучастное выражение, пока Адам подкрадывается сзади к остальным троим, сидящим у кухонного острова. Они все жуют крекеры и нарезанный сыр, по-дружески болтая и смеясь.
Настоящая семья.
Нормальная семья.
Почему-то мне становится тяжело дышать.
Адам отпускает мою руку и подходит на цыпочках к сестрам, двигаясь удивительно тихо для такого огромного человека. Его руки хлопают по плечам своих сестер, и он открывает рот в безмолвном крике. Они тотчас оглушительно визжат, соскакивают со стульев, затем разворачиваются и сразу одновременно прыгают с места. Сестры цепляются за Адама, пока он оборачивает руки вокруг них обеих и кружит их, после чего ставит вниз и обнимает каждую.
Адам говорил мне, что они - не идентичные близнецы, но их почти невозможно различить. Было бы невозможно, если бы они не были одеты совершенно по-разному и с разными прическами. На одной юбка короче, чем все, что я когда-либо могла носить и чувствовать себя при этом комфортно, и плотный топ. Волосы скручены в замысловатый узел, а другая одета более скромно в джинсы и майку, с волосами, собранными в низкий, свободный хвост.
После того, как он обнял обеих, Адам поворачивается к отцу, который встал, ожидая своей очереди. Они с Адамом обнимаются. Это так чертовски странно. Конечно, я и прежде видела братские объятия - толкание грудью, пожатие рук, похлопывания по спине три или четыре раза - но никогда такие объятия, как между этими мужчинами. Потом Адам подходит к маме, и мне так трудно смотреть на это. Он явно обожает свою маму. Адам молча держит ее за руки, смотрит на нее, а потом притягивает ее в долгие, тесные объятия.