Чтение онлайн

А еще Пенни постоянно вспоминала наставления Брюса. Он говорил, что она должна постараться максимально смешаться с местными и ничем не выделяться среди них. Что ж, если она все же хочет доказать ему, что не напрасно ослушалась его тогда и осталась на острове, значит, так и надо поступить.

Пенни машинально подняла голову и посмотрела вдаль. На самом горизонте виднелась гряда Белых гор. Даже сейчас, в средине лета, их вершины были покрыты снегом. Белые горы! Вдруг что-то екнуло у нее в сердце, и она поняла, что именно Белые горы станут ее

очередным пристанищем. Как и когда она окажется там, она и сама не знала. Но точно понимала, что она там будет.

Разговоры за пятничным столом были невеселыми. В доме дяди Йоланды нашли себе приют многие соседи, чьи дома были разрушены во время недавних бомбежек. Родители Йоланды сильно сдали с тех давних пор, когда Пенни видела их в последний раз в Афинах. Отец стал седым как лунь и отпустил длинную бороду, мать, снедаемая постоянными страхами за мужа и дочь, совсем исхудала и превратилась в маленькую согбенную старушку.

За трапезой обсуждали последние новости. Раввину приказано в срочном порядке передать в городскую управу списки всех евреев, проживающих на данный момент в Ханье, с указанием их точных адресов, возраста и семейного положения.

– А что потом? – сразу же разволновалась мать Йоланды. – Что они потом станут делать с этими списками?

– Да ничего они не станут делать! – постарался успокоить ее дядя Иосиф. – Самая обычная регистрация, и только! Надо вести себя осторожно, не высовываться лишний раз, не привлекать к себе внимания, и все обойдется.

– Ошибаетесь, Иосиф! – перебил его молодой человек в очках с толстыми стеклами. – Надо уходить в горы и браться за оружие. И женщин с детьми уводить в горы, туда, где никто не знает, что они евреи. Рано или поздно, но у немцев руки дойдут и до нас! Вот увидите!

– Прекрати эти подстрекательские разговоры, Мордехай! Тем более за моим столом! – сердито перебил его Иосиф. – Смирение и еще раз смирение, вот чего ждет от нас Всевышний. Бог всемилостив, и Он не раз доказывал нам это. А мы, в свою очередь, не должны роптать. Мы обязаны жить в строгом соответствии с Его заветами. Евреи пришли на Крит в незапамятные времена. Господь ни за что не допустит, чтобы наша здешняя община была уничтожена.

Сразу же после ужина Йоланда схватила подругу за руку и потащила ее к дверям.

– Идем быстрее! – прошептала она ей на ухо. – Иначе сейчас ко мне прицепится Мордо. А я не хочу его понапрасну обнадеживать. Хотя и вижу, как наши матери все время шепчутся в последнее время. Видно, строят матримониальные планы на наш счет.

– А по-моему, он славный парень! – также шепотом ответила ей Пенни.

– Славный! – охотно согласилась с ней Йоланда. – Но нет в нем искорки! Ты-то ведь понимаешь, о чем я, да? – Она бросила на подругу хитроватый взгляд. – Когда я смотрю на него, ничего не происходит. – Она постучала себя по груди. – Вот здесь ничего не происходит.

– Йоланда Маркос! Какой бес вселился в вас? Я вас не узнаю! – в свою очередь

подначила ее Пенни. – Вы были такой скромницей в Афинах!

И обе подруги весело рассмеялись.

– В Афинах я еще не знала, что на свете есть Андреас Андролакис.

Йоланда с готовностью рассказала Пенни о своем приятеле. С гордостью в глазах она поведала, что молодой врач связан с подпольем и силами Сопротивления, что он постоянно бывает в горах, оказывает помощь раненым бойцам, лечит военнопленных, убежавших из концлагерей.

– Конечно, он не говорит мне, где он бывает. Но всякий раз, когда он заступает на смену после очередного похода в горы, он буквально валится с ног от усталости. Он такой мужественный человек! Как бы я хотела помогать ему и там, в горах.

– А что думают твои родители об этом молодом человеке?

– Они даже не подозревают, что между нами что-то есть. В глазах отца я все еще ребенок. К тому же в последнее время он сильно изменился. Ударился в религию, стал очень строгим. Он боится, что я уйду от них. Если он узнает, что я встречаюсь с иноверцем… Нет, они не поймут меня!

– Ты единственное, что у них есть. Неудивительно, что они так боятся потерять тебя! – задумчиво обронила Пенни, понимая, что подруга ждет от нее совсем других слов.

– Конечно! Но посмотри, какое время на дворе! Кто знает, что с нами будет завтра? Я хочу жить своей жизнью! Понимаешь?

В темных глазах Йоланды зажглась такая страсть, что Пенни невольно позавидовала ей. В ее чувствах к Брюсу уже давно не осталось ничего от того страстного влечения, которое она испытывала к нему когда-то. Было лишь беспокойство за его судьбу и желание узнать, где он и что с ним. Страница жизни, связанная с былыми любовными переживаниями, была окончательно перевернута. Да и сил для романтических увлечений у нее больше не осталось.

Она поделилась с подругой своими планами уйти из монастыря.

– Знаешь, я, наверное, сумасшедшая, но я просто задыхаюсь от этой размеренно-спокойной жизни в обители. Мне не хватает риска, постоянного чувства опасности, всего того, что мы с тобой изведали, когда работали в полевом госпитале. Не поверишь, но порой я даже скучаю о том времени, которое провела в пещерах вместе с ранеными. Скучаю по врачам и санитарам, с которыми работала. По своим больным! Я знаю, что тогда я занималась настоящим делом и приносила пользу. А в монастыре я чувствую себя бессловесной мумией. И пользы от меня там – ноль!

Пенни подробно, ничего не скрывая, поведала подруге, что именно толкнуло ее на такой странный шаг, как искать прибежища в монастыре. Когда немецкий капитан стал проявлять к ней повышенный интерес, она поняла, что спастись от него сможет только там, за стенами католической обители.

– Мне кажется, он догадывался, что я не гречанка, но молчал как рыба! Надеюсь, он уже покинул Крит.

– Это тот офицер, с которым ты ехала в машине? У него ужасный вид! Впрочем, все нацисты выглядят ужасно.