Девушка-лиса
Шрифт:
— Тьфу ты, мерзость какая, — сплюнул торговец пирожками, вглядевшись в рогатого заступника. — Границу пора закрыть, развалили страну — всякие черномазые тут указывать будут, — проворчал он.
— Что за дискриминация, товарищ? — обиженно, но с достоинством проговорил чёрт.
Но торговец ещё раз презрительно сплюнул и повернулся спиной к своему оппоненту:
— Пирожки горячие, пять штук за монету. — Его голос постепенно удалялся.
— «До нас подкапываются инопланетяне», читайте в последнем номере «Лисьего сплетника»! — кричал газетчик, активно рассовывая рукописные листки направо-налево. —
— Неужели? Ну и ну! — восклицали граждане лисы, углубляясь в чтение газеты.
— А также другие версии тайны холма у Отбитого вяза! — кричал парень, избавляясь от последних газетных листков. — Кое-что о сбежавших императорских жёнах…
— Это всё левые виноваты, — говорил один зевака другому, — не иначе как они подложили эту лажу.
Этот, другой, как раз оказался активно настроенным левым.
— Товарищ, в нос не хочешь? — вопросил он и продемонстрировал огромный кулак.
— В Китае всегда за правду страдали, — пророчески проговорил зевака, попытавшись затеряться в толпе. Оскорблённый оппонент бросился его догонять.
— А я думаю, это полтергейсты. — Торговец пирожками тем временем нашёл уши, готовые слушать его трепотню. — Или барабашки. Довели страну, в общем… Покупайте пирожки!
Таким образом, толпа — а она и среди лис толпа — нашла своё развлечение, пусть временное, но всё же. Бродячий театр давно не проезжал мимо, поэтому народ успел заскучать… Как вдруг такое событие.
Здравый рассудок сохраняла только чета Ли Сян, которая в нетерпении ждала своего сына с хорошими новостями. Супруги вышли из дома, позабыв в пещере старого деда, и стояли у двери, перекрыв путь здоровому любопытству соседей, пытавшихся совершить паломничество внутрь холма прямо через залу Ли Сянов.
— Где же наш Востроносик? — проговорила с тревогой в голосе мать семейства. — Не дай бог, попался деревенским собакам.
— Успокойся, женщина. Прибежит наш сынок. Глазом моргнуть не успеешь.
— Да уж моргала сколько раз, — проворчала госпожа Ли Сян. Она всегда воспринимала всё услышанное буквально. Муж Ли Сян уже привык к душевной простоте супруги, тем более что у него самого были свои недостатки: он всё пытался уйти в даосские монахи. Это происходило примерно раз в месяц. В этот день он вставал рано, усердно молился, после чего начинал собирать вещи в дорогу. Но супруга просыпалась вовремя и криками типа: «Ты на кого детей и жену бросаешь, праведник несчастный?» заставляла его остаться. Правда, он сдавался не сразу, а позволял немного поуговаривать, поуламывать себя. Ждал, когда проснётся вся семья и все будут просить его не покидать их. Но обычно редко до этого доходило. Глухому дедушке всё было до фени. А дети, несмотря на нежный возраст, были уже не так наивны, чтобы поверить в то, что папа когда-нибудь уйдёт. Они уже привыкли к ежемесячным спектаклям. И, сидя на тахте, с интересом слушали мамины вопли.
В общем, семья Ли Сян редко скучала даже в скромные будни, но такого выдающегося события, которое выходило бы за семейные рамки, ещё не было.
— Да вон же он бежит, что я говорил? — произнёс папа Ли Сян, торжествующе
— Папа, мама, я привёл тётю Сяо.
— Где же она? — только успела произнести его мать, как увидела спешивших к ним Сяо и Хэшана. Молодые люди шли очень странно. Девушка чуть ли не тащила на себе волоком юношу, который нёс ведро воды (вообще-то там уже оставалось всего полведра). Наконец наша пара дошла до толпы, которую активно растолкала локтями (Сяо, конечно, пробивала дорогу, а Хэшан только шёл через расчищенный проход).
— Где дедушка? Неужели ещё в этой норе? — с ходу вопросила девушка.
— В общем-то да. Мы совсем забыли о нём, — вспомнили Ли Сяны. — Очень трогательно, что вы беспокоитесь о старике.
Мать лисьего семейства попыталась было объяснить, что к чему, но Сяо её перебила:
— Извините, госпожа Ли Сян, я уже всё знаю. Покажите нам, где ход в эту пещеру.
— Да, да, конечно, пройдёмте в дом, — засуетилась женщина.
Когда Сяо с Хэшаном прошли в дверь, застывшая с их приходом в ожидании чего-то нового толпа снова зашевелилась и уже активнее попыталась пробиться внутрь, понимая, что может пропустить самое главное. Но юноша протиснулся в проход, который был довольно узок, поэтому полностью загородил его, несмотря на то что был не так уж широк в плечах.
— Граждане, прошу соблюдать порядок. Вы знаете, что пытаетесь вторгнуться в частные, понимаешь, владения, тем самым нарушая статью императорского кодекса?
— Это что за законник нашёлся? — перебил его кто-то из толпы.
— Да это человек, жених нашей небезызвестной феминистки Сяо, — ответил кто-то.
В толпе послышался неодобрительный гул.
— Человек? Вот до чего распустилась современная молодежь!
— Выходить за человека?! Возмутительно, как будто не осталось достойных лис.
— А как же Мышкодав? Ведь он ждал, когда эта ветреница вырастет. Поседеть успел, её дожидаючись, а она только хвостом вильнула у него перед носом.
— Наш герой Мышкодав совершает подвиги где-то в Западных горах, а она в это время…
— Всё! Всем молчать! — проревел, больше не в силах это слушать, Хэшан. Толпа от неожиданности сразу онемела. — А что это за Мышкодав такой? И почему я в первый раз о нём слышу? — грозно вопросил юноша.
Лисы явно не стали бы долго терпеть такую наглость. Студента спасла будущая супруга, волоком втащившая его внутрь. Она захлопнула дверь и гневно произнесла:
— Я тебя сколько ждать должна? Смотри, что там творится, — и Сяо указала рукой в направлении огромной дыры в стене. Земля в проходе успела обвалиться, и в образовавшийся проём было видно всю пещеру от пола до потолка. Всё пространство в ней занимали большие ящики. Одни закрытые, другие — нет. Открытые были доверху набиты петардами и хлопушками, без которых не обходился ни один праздник в деревне, где жил Хэшан. Но были здесь и не такие безобидные штуки. В закрытых ящиках были аккуратно сложены новогодние шутихи и салюты, начинённые порохом или селитрой — точно определить было трудно, но запах стоял ужасный. У протрезвевшего юноши разом пропали все ревнивые мысли о некоем Мышкодаве и Сяо.