Чтение онлайн

Джесси тут же оперлась на локоть и наклонилась над ним. У него действительно был довольный вид. Лицо разглажено, уголки рта чуть приподняты. Ей было приятно видеть, что он больше не хмурится от боли.

— Полтора года? Не хочешь ли ты сказать, что не был с женщиной все это время? Брок, я не ожидала такой верности от тебя.

Он притворно вздохнул, прикрывая глаза рукой.

— Представь себе.

— Не шути, — сказала она ему, тронутая его откровенностью. — Ты соблюдал обет безбрачия все это время? Мне это нравится!

Я получила всю выгоду от этого брака, а теперь узнаю, что твоя жертва даже еще больше. Так нечестно.

Он провел ладонью по ее волосам.

— Это был мой выбор. Ты не должна винить себя.

— Я не понимаю, — прошептала она. — Почему?

— В том, что касается брака, я, как выяснилось, придерживаюсь традиционных взглядов. А ты?

— Я тоже.

Он пристально посмотрел на нее.

— Значит, ты тоже ни с кем не была?

— Ты хочешь спросить, была ли я тебе верна?

— Не мне. Обетам. Наша договоренность не означала, что ты не можешь встречаться с кем-то еще.

Джесси удивилась столь неожиданному признанию. Интересно, что он хотел услышать от нее. Даже когда он находился в трех тысячах миль от нее, она постоянно ощущала его присутствие в своей жизни. Ей никогда и в голову не приходило встречаться с кем-то.

— Я же обещала беречь твою репутацию, — напомнила она.

— Что подразумевает благоразумие, а не воздержание. — Он отвел прядь волос ей за ухо. Его прикосновение было нежным в отличие от напряженного любопытства в синих глазах. — Скажи мне правду. Я не рассвирепею.

— Как ты можешь даже говорить об этом! Первые семь месяцев я была беременна, потом полгода привязана к ребенку и до сих пор не сбросила набранный вес. Вряд ли я была неотразима. И даже если бы захотела искать чье-то общество, чего не было и в помине, то среди окружающих меня малышей и жен военных моряков не слишком много возможностей для этого.

— Ты работаешь на военно-морской базе, где мужчин в двадцать раз больше, чем женщин. И ты — студентка. Ты молодая, красивая женщина, и я уверен, что у тебя были варианты.

— О, правильно. — Джесси вздернула подбородок. — Был один парень в моей группе.

Брок засмеялся и, прижав ее к себе, поцеловал.

— Чертовка.

— Спрашиваешь! — Она сама поцеловала его, потом, отстранившись, провела пальцем по его нижней губе. — Я думаю, что ты бы обезумел, если бы я призналась в любовной связи с другим мужчиной. Мне кажется, что ты ревнив.

— Неужели это так видно?

— Это лестно. — Она куснула его за подбородок. — Но правда заключается в том, что у меня не было другого мужчины с того момента, как я упала к твоим ногам в «Зеленой подвязке».

— Джесси, твоя честность смущает меня. Я хотел бы быть таким, каким ты меня представляешь, а не человеком со сломанным прошлым и неопределенным будущим.

— А я бы хотела, чтобы ты видел себя таким, каким тебя вижу я. Может быть, тогда ты поверишь в себя

и найдешь свой путь независимо оттого, останешься во флоте или нет.

Он помолчал, медленно теребя ее волосы. А когда наконец заговорил, его слова едва не разбили ее сердце:

— Я моряк. Военно-морской флот был моим домом семнадцать лет. Если я потерю его, не уверен, что буду знать, кто я.

Брок обнаружил поздравительную открытку в корзине для бумаг, стоящей в спальне.

— Что это? — громко спросил он, почему-то обращаясь к Элли.

Не раздумывая, он вытащил открытку и прочитал. Помимо отпечатанного сентиментального текста там было написано от руки «Джессика, с днем рождения» и подпись «Твои родители».

Черт бы побрал этих ее родителей. Ни слова любви, никакого проявления родственных чувств, хотя бы в форме «Мама и папа», только «Твои родители». Как могли такие холодные люди произвести на свет такую великодушную, любящую женщину?

Элли потянулась за открыткой, но Брок бросил ее обратно в корзину.

— Твои бабушка и дедушка — черствые сухари.

Джесси заслуживает гораздо большего. И никто не может устроить ей праздник, кроме него. А ее день рождения открывал для этого великолепную возможность.

— А когда день рождения у твоей мамы? Вчера, сегодня, завтра?

Как могло получиться, что он этого не знал? Хорошо, что по крайней мере знал ее возраст — двадцать пять. Он вспомнил ту юную испуганную девушку, которую оставил, уходя в море. Она расцвела сейчас, превратившись в красивую уверенную женщину, способную самостоятельно справляться с ребенком и домом.

— Эмили должна это знать. Мы позвоним ей. Я уверен, что она согласится присмотреть за тобой, тогда я смогу устроить для твоей мамы совершенно особенный, незабываемый вечер.

Опершись одной рукой на костыль и другой прижимая Элли к груди, Брок направился в ее комнату.

— Это будет наш секрет. Может быть, Эмили оставит тебя у себя на всю ночь, ты не возражаешь? Тогда мама сможет поспать подольше утром. Папе это понравится.

Элли захлопала в ладоши, реагируя скорее на его тон, чем на слова, но он расценил это как согласие.

— Хорошо. Заметано.

Брок что-то задумал. Джесси поняла это по его приподнятому настроению.

Она сидела на кушетке и готовилась к занятиям на курсах. Подняв глаза, она сначала посмотрела на Элли, которая спокойно играла в манеже, потом перевела взгляд на Брока. Он сидел за обеденным столом, просматривая свою почту, но комната практически была заряжена электричеством.

О да. Он был чем-то озабочен.

В дверь постучали. Почему-то у нее возникло тревожное предчувствие. Что-то, возможно то, как Брок взглянул на свои часы, подсказывало ей, что его замысел как-то связан с человеком, который стоял за дверью.