Девушка из бара
Шрифт:
– И?.. – спросила Лейси, у которой перехватило дыхание и защемило в груди.
Робин вскинула вверх руки.
– И он позволил мне умыться и обсохнуть, а потом дал свои старые вещи, чтобы я могла переодеться. Вот и все!
– Кто такой этот Кайл Уокер? – холодно спросила Лейси. Страх сковал ее кости.
– Да никто, мам. Это не имеет значения. Но он помог мне, а когда я обсохла, привез меня сюда. Или ты предпочла бы, чтобы я прошла всю дорогу пешком под дождем?
– Ты должна была позвонить мне из дома Эмбер!
– Ты же работала!
– Я
– Твоя машина в мастерской! – запальчиво парировала Робин, чего раньше никогда не позволяла себе.
Лейси почувствовала, что у нее от страха и еще непонятно от чего кружится голова. Это не могла быть ее дочь. Она учила Робин быть мягкой и доброй.
Лейси вдруг вспомнила, что рядом стоит Бобби и наблюдает за их перепалкой, и ощутила некоторое замешательство.
– Робин, мы закончим этот спор наверху.
– Нет! Я хочу покончить с этим сейчас! – Вдруг ни с того ни с сего Робин перешла на крик, и с каждым словом ее голос повышался на октаву.
– Я просто сойду с ума, – сказал Бобби.
– Почему? – набросилась на него Робин. – Потому что вы тоже считаете меня плохой? Я не плохая. – Она повернулась к Лейси: – Ты должна дать мне хоть немного свободы. Я хорошая дочь. Я хорошо учусь. А ты душишь меня. Ты хочешь все сделать для того, чтобы я никогда не встречалась с парнями и не водила машину.
– Робин, я же говорила, что собираюсь научить тебя водить, когда моя машина будет в лучшем состоянии. С моей стороны было бы безответственно позволить тебе сесть за руль ненадежной автомашины.
– Это просто отговорка, и ты знаешь это. Ты не хочешь, чтобы я взрослела и жила собственной жизнью.
Лейси, словно от удара, откинула назад голову, парализующий страх сковал ее. Ей казалось, что у нее сейчас разорвется сердце, и она не знала, что сказать дочери. Ей вдруг показалось, что она может потерять ее. А если это произойдет, что у нее останется?
– Если на тебя так влияют твои друзья и Эль-Пасо, то я не вижу причин, по которым мы должны и дальше оставаться здесь. – Лейси не захотела продолжать здесь объяснение с дочерью и направилась к задней лестнице.
– Мама, не убегай!
Некоторые завсегдатаи, привлеченные громкими голосами, покинули свои места у стойки бара и столпились в конце коридора.
Бобби повернулся в их сторону.
– Ну-ка назад, в бар, – скомандовал он, и все зеваки тут же ретировались. – Почему бы вам не перенести ваше объяснение наверх?
– Нечего переносить и некуда! – с надрывом выкрикнула Робин. – В следующем месяце мне уже исполнится шестнадцать, а мама не учит меня водить машину и не пускает на водительские курсы. Вы ведь живете в Техасе и знаете, что здесь все учатся водить в пятнадцать лет, а в шестнадцать уже получают водительские права. Я буду единственной, кого в шестнадцать лет будет возить мама! И я должна буду забыть обо всем, кроме учебы. Мне пришлось умолять маму отпустить меня к Эмбер, да и то она не только ограничила меня во времени, но еще и так волновалась.
– Да,
– Но ведь все обошлось. Как видишь, я здесь, в целости и сохранности. Ты должна прекратить так беспокоиться обо мне!
Лицо Робин пошло пятнами, Лейси с трудом узнавала собственного ребенка. У нее было впечатление, что дочь меняется прямо у нее на глазах. Слово «расцвела» применительно к Робин казалось слишком затасканным, обыденным. В случае с ней скорее можно было сказать, что техасское солнце сожгло внешнюю скорлупу, растопило накапливавшийся годами лед и на свет появилась полностью созревшая девушка. В ней не осталось ничего от ребенка. Лейси почувствовала вдруг себя опустошенной.
В глубине души она сознавала, что не в состоянии отпустить свою дочь во взрослую жизнь. Все прошедшие шестнадцать лет их было только двое. Мать и дочь против остального мира. Теперь же выходило, что Робин открыла для себя новый мир, к которому потянулась и который вбирает в себя. И Лейси поняла, что боится остаться позади.
Эта обновленная Робин, которой было труднее руководить, покинет ее и разорвет существующую между ними связь. На какой-то миг Лейси пожалела, что они переехали в этот город, так изменивший ее дитя.
Потом она спохватилась, и ее охватило чувство вины. Как она могла подумать такое? Ведь это ее дочь, и она должна заботиться только о том, чтобы ей было хорошо.
– Мама, – уже более спокойно обратилась к ней Робин новым, взрослым голосом. – Извини, что я на тебя накричала. Мне просто хочется, чтобы ты перестала поминутно волноваться за меня.
– Это моя обязанность. Ведь я твоя мама. – Лейси попыталась произнести это непринужденно, обратить в шутку, но непроизвольно всхлипнула.
Робин вздохнула и подошла к ней. Близко, но не касаясь ее, будто чувствуя себя уже слишком взрослой, чтобы обнимать мать.
– Ты отлично меня воспитала. Я хорошая дочь. Правда. Но я хочу, чтобы ты немного больше заботилась о себе и меньше обо мне. Мне хорошо, мама. Но мне трудно быть по-настоящему счастливой, когда ты несчастна.
У Лейси перехватило дыхание.
Робин наклонила голову, заинтересовавшись вдруг своими руками.
– Я чувствую свою ответственность за тебя.
Лейси не верила своим ушам. Она растерялась.
– Но, Робин, я счастлива.
– Нет, это не так. Хотя, возможно, ты даже не осознаешь этого.
Надо же, какой взрослой и проницательной вдруг стала ее дочь. Как же так получилось, что они приехали в это место, и именно здесь обнаружилось, насколько плохо она контролирует ситуацию? Сначала то неукротимое желание, вспыхнувшее, когда Бобби поцеловал ее, а теперь вот дочь.
– Мам, – капризно протянула Робин, напомнив Лейси о ее маленькой девочке, которой дочь была еще так недавно. – Я не люблю, когда ты напускаешь на себя такой вид. Думаю, тебе нужно выкраивать немного времени для того, чтобы весело проводить время. Тебе нужно ходить на свидания.