Девушка и Ситх
Шрифт:
Активно участвуя в бое, Вейдер не забывал о главной своей цели. Где-то здесь, в гуще ракетных выстрелов, груды покореженного металла и спасательных капсул были ребельские генералы Соло и Антилесс, которых следовало уничтожить в первую очередь.
Уворачиваясь от очередного назойливого парнишки, Вейдер почувствовал в Силе то же самое, что и перед кончиной первой Звезды Смерти, когда два идиота-повстанца пытались прикрыть Люка в коридоре. Одного он убил, а вот второй... Ведж Антилесс.
Ребельский
А потом почувствовал ещё что-то...
? Адмирал?
? Милорд, "Мстителю" удалось подбить "Тысячелетнего Сокола", ? в голосе Пиетта слышалась зависть и злость. Собственноручно расправиться с генералом Соло ему не удалось. ? Они притянули его лучом, но, думаю, экипаж мертв.
? До связи.
Перед глазами всплыло лицо Леи. Сейчас не время думать о дочери, особенно, когда к одному из его ведомых прицепилась какая-то консервная банка.
***
Пауза затягивалась, и Лея не до конца понимала, почему сразу после окончания боя Вейдер в срочном порядке вызвал её к себе. Девушка не осмеливалась нарушать неуютное молчание. От ситха веяло злостью, опасностью, не до конца растраченным адреналином, и сенатор попросту боялась задеть и без того взбешенного отца. Впрочем, он первым нарушил тишину.
? Лея, твой муж... погиб, ? Вейдер хотел сказать это как можно мягче, а получилось так, как будто он рад тому, что случилось.
? Как это произошло? ? в президентском кабинете его дочь чувствовала себя неуютно, но, к величайшему удивлению медленно успокаивающегося ситха, она предвидела подобный исход.
? Выстрел ионной пушки. Останки "Сокола" я приказал доставить на планету.
Лея кивнула, сжав губы в тонкую линию, и помедлив, ответила, неосознанно вытерев вспотевшие ладони о ткань белоснежного платья.
? Я почувствовала это... когда Хан... когда его не стало... ? она не договорила, а Вейдер спешно отвернулся к окну, чтобы Лея не заметила лёгкого шока на его лице.
Чувства дочери говорили ему больше, чем слова. На мгновение главком ужаснулся Лее, ещё недавно горячо любившей своего мужа, теперь скрывающей мрачное облегчение от его смерти. И не только потому, что фактически на его руках кровь невинного ребенка. Соло уже давно мешал Органе как политику, портя её репутацию в Сенате порочащими связями с Альянсом.
"Она вылитая мать... Падме почти так же предала меня ради эфемерных политических идеалов, пожертвовав доверием, уважением, не говоря уже о любви".
?
? Как ты смеешь! Я любила Хана! Он оказался не тем... ? на последней фразе принцесса стушевалась, не желая вслух подтверждать догадки ситха.
? Неудобным?
? Да, ? он выдавил из неё признание слишком легко. В мозгу так некстати всплыл их старый разговор. Тогда Вейдеру не удалось унизить пленного сенатора, как он не старался, но теперь... взял реванш у собственной дочери?
? Твоя мать, Падме Амидала, стыдилась меня так же, как ты своего мужа. Почти так же...
Лея с силой сжала подлокотники кресла. Светлый образ матери помогал ей в самые сложные моменты, а отец грозил растоптать этот ореол, если она будет молчать. Обрывочных сведений, полученных от Люка, катастрофически не хватало для построения грамотной защиты.
? Я могу показать. Если ты желаешь.
Хотела ли она? Безусловно. Но боялась, ведь знать правду, это значит признать, что мать ? не ангел, а такой же человек, возможно во многом ошибающийся, делающий неправильные выводы.
Вейдер не стал ждать ответа. Он стремительно преодолел то небольшое расстояние, что отделяло его от Леи и, приподняв её подбородок, вынудив заглянуть в глаза.
Лишь слабый стон дочери заставил ситха разорвать контакт. Теперь она знает всё. И сможет разобраться в своих чувствах, принимая правду такой, как она есть.
? Милорд... я не желаю больше продолжать этот разговор. Прошу меня извинить, ? раздавленная, опустошенная увиденным, принцесса даже не пыталась протестовать, решив отступить. И пусть Вейдер думает, что хочет...
Вылетев из отцовского кабинета, Лея добежала к лифтам, и, едва дождавшись пока закроются тяжелые створки, плюхнулась на холодный пол, не заботясь ни о платье, ни о том, что подумают о ней дежурные техники.
Принцессу душила обида. Она позволила себе выплакаться в месте, где её никто не увидит и, тем более, не будет расспрашивать что же произошло.
Размазывая злые слезы, Лея ненавидела ситха за его чувствительность к Силе, за бесстрастную логическую способность к анализу, за излишнюю бесцеремонность в общении. Разве мог он, даже со всеми своими ситхскими замашками, понять всё то, что на самом деле творилось в её душе?
Лея и сама до конца не понимала, впервые ощутив отвращение к себе самой, сидя в отцовском кабинете. Неужели человек способен испытывать столько эмоций одновременно?
Чувство потери, ведь она действительно любила Хана, независимо от того, кем он был. И чувство облегчения, от которого захотелось завыть в этом проклятом лифте.