Девушка без недостатков
Шрифт:
Валдаев согласился с буйным восторгом. Он скрыл от Елизаветы, что в области сборки пазлов он так же неопытен, как весталка в вопросах секса. Впрочем, один раз Александр рискнул помочь здоровякинским близнецам сложить картинку из 84 кусочков (Гена и Чебурашка). И его с позором выгнали: Саша с дикой настойчивостью пытался присобачить Гене фрагменты Чебурашкиных ушей. При этом он упорно приделывал уши к хвосту крокодила, рьяно утверждая, что так и должно быть («Я старше вас, я знаю!»). Части пазла, оставшиеся после хирургического насилия над бедным Геной, Валдаев решительно смел
Но с Елизаветой сыщик вел себя иначе. Смутно предполагая, что картина из пятисот фрагментов доставит еще больше хлопот, Валдаев предпочел отдать инициативу в нежные руки Лизы. Он только услужливо пододвигал разноцветные картонные кусочки, беспрестанно советовался, тянулся за необходимой деталью через Лизину ногу, руку или поясницу (собирали на полу), совершенно случайно падал на милую крошку, придавливал ее.
После трех часов мучений пейзаж был собран. Валдаев взмок, его мозги кипели. Втайне он мечтал встретиться с изобретателем головоломки и набить ему морду.
Они позволили себе прилечь на диван; скромные поцелуи в щеку и лоб были особенно вкусны благодаря заключенному в них ожиданию других поцелуев – страстных и беззастенчивых. Но это – в будущем. Пока они только дурачились, болтали ни о чем, смеялись, смотрели друг другу в глаза…
Единственный минус – не договорились о новой встрече. Сыщик ничего не предложил, Лиза тоже промолчала.
– …Лиза! Лиза! – недовольно, настырно окликнула Лайма. – Куда ты улетела? Вернись! Нам некогда!
У фирмы «Артиссимо» был ответственный, судьбоносный день. Сегодня «Артиссимо» и «Русский модерн» намеревались сразиться в финальной встрече за тело и золотовалютные запасы банка «Антей».
С затаенными вздохами был доставлен из мастерской сто раз переделанный макет. Он имитировал интерьеры банка, облагороженные высокооплачиваемым талантом «Артиссимо».
– Лизонька, ну-ка прикинь! – Апогей Палыч осторожно поднял макет со стола и переместил его на вытянутые, как у Буратино, руки Лизы. – Держись ровнее, ровнее, подними подбородок…
Лайма была оскорблена в лучших чувствах. Она надеялась, что как раз ей достанется право продефилировать с драгоценным макетом перед банковскими магнатами. Лайма и приоделась соответственно – элегантно, эффектно, сексапильно. Но Апогей Палыч, придирчиво осмотрев утром девчонок, похвалил наискучнейший деловой костюм Лизы и недовольно сморщил нос в адрес Лаймы: «Не очень ли смело? И этот бант…»
И Елизавете поручили тащить макет и давать пояснения господам, призванным решить судьбу тендера. А блистательной Лайме отвели роль молчаливой статуи. Страдая от зависти, она и не представляла, что вскоре получит небывалую компенсацию: Лиза – милая подруга, вечная соперница, непреходящая зубная и сердечная боль – перейдет из касты всеобщих любимцев в касту отверженных.
Артур Иванович Варцевич, председатель правления банка «Антей», удобно полулежал в кресле. Он и ноги бы с удовольствием по-американски закинул на стол, чтобы облегчить участь ступней, почти круглосуточно закованных в тиски
Сотрудницы «Артиссимо» явно очаровали председателя. Во всяком случае, на них он смотрел более пристально, чем на макет, установленный на столике перед судьями. Конкурсная комиссия была представлена самим Артуром Ивановичем, финансовым директором и банковской пиарщицей.
Финансового директора совершенно не волновал вопрос, кому достанется право реконструировать «Антей» – «Русскому модерну» или «Артиссимо». При любом исходе на ремонт тратилась одна сумма денег, уровень мастерства у дизайнерских фирм был одинаков, и в жизни существовало гораздо больше злободневных вопросов, чем цвет кафеля в банковском туалете.
Двадцатипятилетняя дама из службы паблик релейшнз утратила спокойствие в тот момент, когда в кабинете появилась Лиза Виноградова. Девица, произнося речь, метала в комиссию взволнованные взгляды. У нее горели щеки, и Артур Иванович тоже планомерно разогревался. То, что босс заинтересовался смазливой куклой, больно укололо пиар-даму. Она опрометчиво считала себя полноправной хозяйкой тела Артура Ивановича (сорокалетняя жена-старушка не в счет), она была его коммерческой музой и вдохновительницей.
– Безумно интересно! – воскликнул Артур Иванович, выслушав доклад. Он вынырнул из кресла, обогнул председательский стол и встал рядом с Лизой и макетом.
– Обратите внимание на детали, – очаровательно улыбнулась девушка, пальчиком указывая Артуру Ивановичу, куда сунуть нос. – Колонны и арки с элементами готики придают интерьеру холла особую значительность. У клиентов создается ощущение монументальности, незыблемости, устойчивости, а эти качества, согласитесь, для банка являются отличной характеристикой. Операционный зал, напротив, выдержан в сугубо рациональном, деловом, немного аскетичном стиле. Ничего лишнего. Минимализм. Однако и здесь интерьер подчеркнуто колоритен. Посмотрите, как причудливо сочетаются вставки из оливкового пластика с фиолетовой обивкой мягкой мебели, как гармонично…
– Пять с плюсом! – кивнул Артур Иванович.
Он стоял совсем близко к Елизавете, плотный, коренастый, немного вспотевший. Непонятно, почему он вспотел? Ведь в кабинете работал кондиционер. Легкая испарина на лбу и висках усилила запах одеколона.
– Кензо, мужская линия… – автоматически заметила Лиза.
– Что? – удивился Артур Иванович. – Да, Кензо.
– Извините, вырвалось, – смутилась девушка. – Комната презентаций. Здесь мы…
– Вы отлично поработали, – перебил Артур Иванович. – Мне все это нравится.
Он покровительственно и крепко обнял обольстительную девицу за плечи.
– Я рада, что вам понравилось. – Лиза попыталась высвободиться. Банкир вцепился крепко.
Лайма, простоявшая двадцать минут в стороне, как молчаливое олицетворение скорби и разочарования, удивленно вскинула брови. Пиар-дама наблюдала за борьбой с брезгливостью и возмущением. Финансовый директор сонно ухмыльнулся.
– Но кое-что я бы подкорректировал, – сказал Артур Иванович, не выпуская птичку из силков.