Девушка без Бонда

Он смотрел на девушку, прекрасную, как само море.

Мокрые волосы до плеч. Совершенная фигура. Идеальная грудь. Длинные ноги. Влекущий изгиб бедер.

Она походила на Афродиту, только что родившуюся из морской пены.

Абсолютно нагая Афродита двадцать первого века.

На пустынном вечернем пляже, едва освещенном огоньками с далекой набережной, больше никого не было. Ни единая живая душа не видела их.

Димитрис осмотрел девушку всю, с головы до ног. Дыхание его помимо воли участилось. В горячей молодой крови стало разливаться желание. Хотелось

взять незнакомку за руку, притянуть ее к себе и…

Но тут его взгляд задержался на глазах девушки. Они были голубыми, бездонными. И – абсолютно пустыми. В них ничего не отражалось.

«Наркоманка, наверное», – с неудовольствием подумал Димитрис. Он не любил наркоманов. Брезговал ими. Даже если наркоша вдруг оказалась бы столь прекрасной, как эта незнакомка.

Но… Он все-таки не смог равнодушно обойти ее и продолжить свою одинокую прогулку по ночному пляжу. Наверное, его удержала ее красота. И нагота. И еще то, что девушка казалась такой несчастной и дрожала от холода.

Димитрис скинул с себя куртку и протянул ее обнаженной незнакомке.

Она покорно взяла одежду и еле слышно, заученно, словно автомат, прошептала по-английски: «Спасибо». Однако затем девушка застыла, с минуту удивленно смотрела на куртку («да у нее точно с головой проблемы!») – но все-таки сообразила, накинула ее на плечи. Кожанка оказалась ей велика, и нагая красотка закуталась в нее.

– Кто ты? – спросил Димитрис по-английски.

Вопрос дошел до девушки – парень понял это по тому, как дрогнули ее зрачки. Но с ответом она медлила, по ее лицу волнами пронеслись сначала непонимание, затем ужас. Наконец незнакомка тихо проговорила:

– Я… не… знаю…

«Сто процентов: у нее передоз», – решил Димитрис.

Летом сюда, на остров, на яхтах или на паромах, приезжали самые разные туристы. Хватало и выпивох, и гулен, и любителей травки. Однако сейчас осень. И хотя море еще теплое – сезон завершен. Шумные компании англичан и немцев давно разъехались по своим Манчестерам и Дюссельдорфам. В тавернах вечерами скучают по двое-трое тихонь-отдыхающих. Откуда же взялась голая наркоманка?

В любом случае Димитрис не хотел ее отпускать. Девушка выглядела такой несчастной и растерянной! Он спросил, по-прежнему по-английски, тихо, медленно, раздельно:

– Как – тебя – зовут?

И снова на лице прекрасной незнакомки отразились непонимание, а затем бесплодная попытка вспомнить и, наконец, страх. И последовал все тот же растерянный ответ:

– Не знаю…

Хотя девушка говорила с Димитрисом на языке «битлов» и Боно, в ее речи едва уловимо, но чувствовался акцент. И не похожа она была ни на англичанку, ни на американку. Тип лица скорее славянский. Или, может, скандинавский? (Парень в этом не сильно разбирался.) Белокурая, явно некрашеная. Так кто она: болгарка, румынка? Или полька? А может, шведка или норвежка? Кто знает, откуда ее занесло на остров?

Димитрис предпринял новую попытку наладить контакт с красоткой:

– Откуда – ты – приехала? Где ты живешь?

На лице незнакомки опять отразилось мучительное желание вспомнить, а затем – ужас, что у нее ничего не выходит. И вновь прозвучали тихие, стыдливые слова:

– Я… Я не знаю… Прости…

То ли от расспросов и бесплодных попыток вспомнить, то ли от холода девушку стала

бить дрожь. «Да она замерзла», – подумал Димитрис. И правда: в воздухе разлита осенняя вечерняя стынь – его вон самого, как он снял с себя куртку, ветер пробирает до костей. Да и море уже намного холодней, чем летом. «Зачем она купаться-то полезла в такую погоду? – удивился про себя Димитрис и решил: – Девчонка точно откуда-то с севера. Только разные норвежцы и шведы способны плескаться в такой холод. Или все-таки она немка? Нет, немки такими красивыми не бывают… А может, русская?»

Тут он вдруг понял, что знает, что делать с девушкой. Взял ее за руку, произнес:

– Пойдем.

И она послушалась. И покорно пошла с ним рядом по ночному пляжу.

Для того чтобы скрываться, не нужен райский уголок.

Слишком много беглецов спалили себя потому, что выбирали в качестве убежища рекламный рай в духе «баунти». Но те, кто тебя ищет (кем бы они ни были), редко бывают дураками. И в первую очередь обращают внимание на безмятежные тропические острова.

Большой город тоже не очень подходит для того, чтобы исчезнуть, раствориться в нем. Даже в громадном мегаполисе вроде Нью-Йорка есть вероятность однажды случайно столкнуться нос к носу с тем, кто знал тебя в прошлой жизни. Именно так – невзначай встретившись со знакомыми на улице, в вагоне метро или на эскалаторе – засыпались многие беглецы.

Поэтому он выбрал для себя настоящую задницу мира. Совершеннейшую дыру.

Но лучше жить в дыре, чем не жить вовсе.

Здесь дуют постоянные ветра, и проживает всего шестьсот человек, и связь с большим миром – только морем. А единственная дорога из порта ведет в верхний город через ущелье. Паром, как и дорогу, легко контролировать. Достаточно пары знакомых в порту да хороший бинокль… И нет здесь обычной для курортов суеты, нет ни единой достопримечательности. Лишь летом сюда заезжают безумные туристы-экстремалы, как правило, американцы. Останавливаются в нескольких крохотных гостиницах, которые тоже легко проверить…

Да, здесь идеальное место для того, чтобы схорониться навсегда.

Скрыться от правосудия.

Или от кредиторов.

Или от мафии.

Или от тех, других и третьих, вместе взятых.

Димитрис и девушка рядом прошли по спящим улицам нижнего города – порта. Ни один человек не встретился им на пути. Все магазины закрыты, все жители – те немногие, кто не уехал на зиму на материк, – улеглись спать. Только на самом берегу еще работало несколько таверн, но Димитрис намеренно обошел их далеко стороной.

Девушка шла рядом с ним покорно, словно кукла или автомат. Куртка, которую он ей одолжил, прикрывала ее вплоть до бедер. Длинные, стройные ноги выглядывали из-под одежды. Парень невольно бросил на них взгляд и почувствовал, как желание вновь поднимается в нем.

Он был готов наброситься на девушку прямо сейчас – на дороге, на пустыре. Но Димитрис смирил себя. Так будет неправильно. Воспользоваться ее слабостью и одурением – не по-божески. Нет, он должен потерпеть, выждать и чуть позже получить все сполна. И по-трезвому, а не с обдолбанной дурочкой. Если, конечно, девушка оценит его и окажется благодарной.