Девственница
Шрифт:
Он пожимает плечами:
— Не буду скрывать, мне странно видеть тебя здесь. В родительском доме…
— Да… понимаю.
У меня вдруг пропадает аппетит.
— Черт, Вилена, я не хотел снова вернуться к этой теме. Прошлое забыто, слышишь? Он делает акцент на последнем слове. Как же хочется ему верить… И не возвращаться больше на тропу воспоминаний. Слишком много боли в прошлом. Раны, которые не заживут никогда…
Нашу паузу нарушает шум, Тагир встает, и я вскакиваю вслед за ним, потому что слышу, чувствую…
Через минуту
— Я так благодарна тебе, — обнимаю женщину. Больше всего я переживала, что Настю повезут чужие люди… Девочка могла испугаться. — Спасибо, что не оставила ее!
— Разве я могла? — качает головой Варвара. — Что ты… Настя же мне уже как родная. Но что происходит, Вилена? Что это за вечные переезды, да еще такие срочные? Я не против попутешествовать, но как-то все это выглядит… тревожно.
— Да, понимаю, конечно. Прости… большего не могу сказать.
— Что уж там, не буду лезть. Присмотрю за девочкой. Места тут красивые. А вы отношения свои налаживайте, выясняйте. Я ж так понимаю, к родне тебя Тагир Исаевич привез? Это хорошо. Рада за вас, очень. Красивая вы пара. Любо дорого посмотреть.
— Спасибо большое, — я говорю о девочке, но раз не говорю ничего против речи Варвары, она конечно принимает это за согласие.
К нам подходит молоденькая девушка, представляясь:
— Здравствуйте, меня зовут Совгат. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.
Нас размещают в одной большой и светлой комнате. Приносят даже детскую кроватку, уже собранную. Двое мужчин ставят ее и сразу же уходят.
— Спасибо вам, столько хлопот, — уже в спину говорит им Варвара, но они не оборачиваются.
— Не слишком тут любезные родственники, — качает головой Варвара.
— Надо искупать Настю.
Ванная за соседней дверью, — это нам тоже показала Совгат. Также рядом маленькая кухонька, с холодильником и плиткой. Можно подогреть детское питание. Все продумано до мелочей. Пара кастрюль с едой с главной кухни — Варвара как раз проголодалась, накрывает на стол. Помыв ребенка, мы располагаемся с Настей на пушистом ковре. Разбираем сумки, достаем игрушки, книги, те что заказала нам Ольга Петровна… Кажется это было так давно, словно в прошлой жизни. Невольно задаюсь вопросом, сколько еще испытаний нас ждет…
Настя засыпает, а я не могу, хотя устала настолько, что едва на ногах держусь. Отправляюсь в душ, долго стою под горячими струями. Это помогает мне успокоиться, но когда возвращаюсь в комнату, вижу раскинувшегося на постели Валиева. Он обнажен по пояс, белые бинты бросаются в глаза, пестрея на загорелой коже.
— Что ты здесь делаешь? — мой голос дрожит, а вопрос — глупый. Потому что и так понимаю, что ему нужно. Несмотря на то, что ранен. И на
Тагир молчит. Переминаюсь с ноги на ногу, тереблю пояс халата. Он думает, что я буду спать с ним, когда рядом ребенок? Он в своем уме?
— Она так сладко спит, — Валиев кивает на Настю.
— Я это знаю. Она всегда так спит. Судорожно вздыхаю.
— Ты тоже хочешь спать? — спрашивает, при этом его темные глаза сверкнули, и остановились на моих губах. Сердце забилось чаще. На какую-то секунду я вернулась в прошлое и стала той девочкой, которая ждала от него любого знака, взгляда…
Тагир поднимается с моей постели, приближается ко мне… Слегка наклоняет голову. Замираю в ожидании. Но его губы скользят мимо моего рта, касаясь щеки.
— Хорошо. Отдыхай, Вилена. Спокойной ночи.
Уходит, тихо прикрывая за собой дверь. Приваливаюсь к двери. Что все это значит? Зачем он приходил? Но самое ужасное, я уже и думать не могу про сон. Мое тело горит огнем. Оно приготовилось к ласкам, к прикосновениям и теперь ноет от неудовлетворенности. Прикладываю пальцы к щеке, к месту, куда он меня поцеловал.
Ложусь в постель, понимая, что не усну. Закрыв глаза, начинаю молиться о том, чтобы нашлось какое-нибудь решение моих проблем. Потому что дальше жить в таком подвешенном состоянии невозможно. Не хочу быть собачонкой, бегающей за Валиевым, вымаливающей крохи внимания. Но именно в нее я превращаюсь…
Было ощущение что эта ночь никогда не кончится. Мне было холодно и одиноко — так одиноко, как никогда в жизни. Наконец я задремала и проснулась от ощущения что мое лицо заливает солнечный свет. Спасаясь от проникших в спальню лучей, глубже зарываюсь в одеяло, крепче сжимаю веки и облегченно вздыхаю, довольная теплом своей постели.
Ко мне в кровать забирается сонная Настя, прижимаю к себе ее теплое тельце, чувствуя невероятное счастье в эту минуту. Но как бы ни было приятно нежиться в кровати — пора вставать. Нужно накормить девочку завтраком. А потом… не знаю. Продолжить знакомство с не особенно дружелюбными обитателями этого огромного дома, многие из которых не говорят со мной на одном языке…
Хорошо, что я не одна, иначе, наверное, с ума бы сошла. Но рядом Настя, я должна быть ей опорой. И Варвара очень помогает. Уже хлопочет на нашей маленькой кухоньке. Совгат приносит завтрак, свежую выпечку, источающую невероятный аромат.
— Тут у них похоже даже своя мельница. Все свое, и пшеница, и мука, — говорит Варвара. — Красивые места.
— Да, ты права, наверное.
— Пора на прогулку, верно, Настенька? — улыбается Варвара девочке.
Поворачиваю голову, чувствуя, что кто-то на нас смотрит. Девочка лет семи. Очень миленькая, смуглая, темноволосая. Чем-то ее черты напоминают мне Валиева. Вздрагиваю. Боже, у него есть дочь? Может и жена есть? Голова начинает кружиться от этих мыслей. Но я беру себя в руки и улыбаюсь девочке.