Чтение онлайн

По иронии судьбы, как раз в то время, когда температура малютки Пита подскочила к опасной отметке в сорок градусов, некая лаборатория проводила последние испытания чудодейственной вакцины доктора Солка.

Болезнь продержала Питера в постели три года. Когда наконец он опять смог ходить, одна нога оказалась чуть короче другой. Еще в школьные годы он постарался сделать хромоту менее заметной, вырабатывая пружинистую походку, которая напоминала развязноманерную поступь молодого петушка, только что победившего в отчаянной драке. В памяти Питера навсегда запечатлелись жестокие

реплики и обидные слова, вроде «шатунок» и «вертижопый», которые он слышал от сверстников на школьном дворе. Никто, кроме него самого, и не подозревал, как разрывается его сердце от сознания, что он не такой, как все.

В Южном Бостоне это было простительно, и Ши слыл уравновешенным ирландцем. Но во взрослой жизни все оказалось совсем не так. Питер быстро понял: чтобы добиться успеха, нужно научиться сдерживать гнев. А Ши был наделен яростным, взрывным характером, который слишком часто брал верх. Но он знал, что если будет копить обиды, то о нем перестанут думать как о командном игроке. Ум игрока и обаяние – вот разменная монета успеха.

Окончив колледж, Питер Ши посвятил себя журналистике; начав рядовым репортером «Бостон Глоуб», он постепенно переходил со ступени на ступень все выше и выше. К началу восьмидесятых Ши сделал блестящую карьеру – стал зарубежным корреспондентом Всемирной Службы Новостей.

Когда ВСН отправила его в свое парижское бюро, жизнь открылась ему заново. Париж благоговел перед каждым, кто был близок к американским средствам массовой информации, а ближе Питера не было никого.

В салонах он был нарасхват, в лучших ресторанах устраивал приемы, которые оплачивались фирмой. К тому времени, когда миновал второй год его пребывания в Париже, он почти невольно начал работать на свою персональную известность больше, чем на ВСН.

Однажды летним вечером 1987 года, когда Питер переодевался к обеду в номере гостиницы, где он всегда жил в Париже, снизу позвонил администратор и сообщил, что к нему поднимается посыльный.

На ходу надевая пиджак, Питер направился к двери. Открывая ее, он увидел человека в безукоризненном черном деловом костюме и черной нелепой фуражке с козырьком.

– Мистер Питер Ши?

– Да, – сказал он, изумленно поднимая бровь.

– Прошу вас расписаться вот здесь. – Мужчина просунул под дверную цепочку маленький блокнотик с белым листком бумаги.

– Что это? – спросил Питер.

– Письмо для вас, – ответил мужчина.

– Понятно, – сказал Питер, – но что за письмо?

– Приглашение, сэр. Прошу вас, распишитесь.

Заинтересованный Питер возвратился в гостиную и перевернул конверт.

Клапан запечатали кругляшком настоящего сургуча, на котором был оттиснут вычурный завиток. Он вскрыл конверт и пришел в некоторое изумление. В это просто невозможно было поверить: его приглашали провести выходные в загородном поместье одного кз самых богатых людей Европы, барона Феликса д'Анжу. Такой прием устраивался каждый год, и это скандально известное событие получило название «Ля Фантастик». Даже для того чтобы попасть в список предполагаемых гостей, надо было достичь определенного положения. Ни о рауте, ни о тех, кто в нем участвовал, в газетах не

появлялось ни слова. Состав гостей и то, что там происходило, было покрыто завесой таинственности и запретности. До Питера, конечно, доходили слухи о грандиозных оргиях, равно как о деловых соглашениях и сделках.

Сообразив, что подобное приглашение означает для него лично, Питер начал размышлять, почему он, собственно, его получил. Прием «Ля Фантастик» не предавали гласности – говорить о нем означало уже не быть приглашенным вновь. Поэтому, заключил он, приглашение это имеет сугубо светский характер. Его отнесли к той категории, в которую входят лидеры мировой политики, промышленные магнаты и прочие, о ком можно сказать: каждый из них обладает силой или властью в своей сфере.

– Черт возьми! – громко воскликнул он. – Черт бы меня побрал! – Он снова прочел приглашение, медленно качая головой.

На второй карточке, поменьше, сообщалось, что в пятницу в полдень к гостинице подъедет машина, которая и доставит его к замку барона в Валь де Луар.

Вот оно: Питер Ши наконец взобрался на вершину!

Ему нравилось это чувство. Оно нравилось ему настолько, что он покраснел, благо был один в комнате. Внезапно он подпрыгнул и издал радостный вопль – вопль хроменького ирландского мальчишки из Южного Бостона, наконец-то поднявшего самого себя на такую высоту, что мог плевать на грешную землю. Приглашение, которое он держал в руке, было абсолютным тому подтверждением.

Пребывая в эйфории, он ни за что не поверил бы правде, даже если кто-нибудь попытался раскрыть ему глаза. Но в действительности он никогда не был и не мог бы стать равным людям, с которыми ему предстояло встретиться у барона. Разумеется, приглашением он был обязан исключительно своему положению и возможности в дальнейшем принести пользу другим гостям.

Барон, может, и не хотел афишировать «Ля Фантастик», однако это вовсе не значило, что он и его гости не стремятся к тесной связи с ключевыми средствами информации. Для таких людей интерес представлял постоянный корреспондент ВСН. Сам по себе Питер Ши для них не существовал.

Не осознавая столь очевидной реальности, Питер был несколько обеспокоен другим. Дело в том, что в субботу ему обязательно нужно вернуться в Париж для важного свидания с одной примечательной личностью. Поэтому звонок в Нью-Йорк относительно своего намерения отправиться на «Ля Фантастик» он решил отложить до четверга. Будущий разговор он прокрутил про себя несколько раз.

– Не самая лучшая мысль, Питер, – проорал его редактор Гордон Джимисон в телефонную трубку в тот четверг.

– Что ты сказал?

– Конечно, если ты планируешь написать об этом...

– Не смеши меня, Гордо, – сказал он тоном, который подразумевал, что отсутствие искушенности нетерпимо для цивилизованного человека.

– А почему бы и не написать?

– Да потому... потому... – О, как он ненавидел объяснения... – Короче говоря, так не делают.

– Ну, извини. Ты еще работаешь на компанию или позволил лягушатникам сделать из себя почетного герцога?

– Да перестань, Гордо. Я не обязан писать о каждом своем здешнем шаге.