Девочка. Книга третья
Шрифт:
Как говорила сама Джули — это конечно не "Morgan Chase", но для старта и опыта вариант не из худших.
Еще вчера я созвонилась с Эльзой, и мы договорились, что она подберет меня у дома, так как мне совсем не хотелось надевать в театр сапоги.
Также для выхода в театр я купила скромное черное платье до колен в стиле "завтрак у Тиффани" и болеро с длинными струящимися рукавами. Пусть цена в бутике у Джулии и кусалась даже с ее дисконтной картой, но я не хотела надевать в театр что-то обыденное. Это тоже был наш с мамой
Вот и сейчас, одеваясь в театр, я грустно улыбнулась, вспоминая, как мама меня наряжала в праздничное платье, вплетала в мои косы яркие шелковые ленты, а я смотрела на нее — в красивом наряде — и думала, что когда вырасту, обязательно куплю себе такой же.
Увидев из окна приближавшийся новый форд миссис Хоуп, я грустно вздохнула — она больше не ездила на джипе, подаренном MPD Group на юбилей, и я ее понимала.
— Здравствуй, моя хорошая, — улыбнулась она, как только я села в машину и, посмотрев на мое платье, выглядывающее из расстегнутого весеннего плаща добавила: — Выглядишь нарядно.
— Вы тоже, — вернула я ей комплимент, рассматривая черную с переливами блузку и юбку.
— Я считаю, что театр заслуживает, чтобы в него приходили нарядными, а не как сейчас в джинсах и сапогах.
— Так же считала и моя мама, — улыбнулась я. — Как она говорила, "Храм Мельпомены заслуживает изысканности".
Эльза на секунду повернула голову ко мне и улыбнулась.
— Напомни, что мы сегодня слушаем?
— Мадам Баттерфляй.
— Мммм… — так же как и я потянула Эльза, и я улыбнулась этому совпадению. — Пуччини считал ее самой любимой.
Театр. Храм Мельпомены. Театр всегда наполнял меня особенной энергетикой. Я любила и свет софитов, и запах декораций, и даже яркий грим актеров. Здесь была особая атмосфера. Здесь царили свои законы бытия и физики. Здесь все было пропитано иллюзией жизни.
Рассматривая тяжелый занавес из темно-красного бархата в цвет стульев в партере, прохаживаясь по красивым дорожкам в фойе, я наслаждалась волшебством прикосновения к настоящему искусству.
И этот удивительный момент — когда все рассаживались по местам, еще слышались звуки реальности, но медленно гас свет, всё вокруг замирало в предвкушении путешествия в удивительный, незабываемый сказочный мир искусства, и начиналась феерия.
Макс постарался на славу — он купил нам с Эльзой одни из самых лучших мест в ложе, соседствующей с бенуаром.
Эльза, с миниатюрным биноклем в руках, с нарядной прической, будто сошедшая со старинной картины, была удивительно гармонична в этом антураже из темной бархатной драпировки.
Зазвучали первые аккорды. И мистерия началась.
На сцене происходило действие, я наслаждалась арией молодого Пинкертона, который увлекся юной Чио-Чио-Сан, и на душе было грустно — я знала, чем закончится этот полный печали сюжет.
Расставание влюбленных. Гибель любви. Эта тема была стара, как мир, и никогда не
Зима далась мне нелегко. Время не работало. Оно остановилось. И если раньше воспоминания ютились лишь в моем сознании, то теперь они начали заползать в выжженную часть моего сердца, заполняя ее образами. Парадоксально, но именно воспоминания и боль расставания реанимировали меня, не давали зависнуть окончательно в этом вакууме. И теперь я ловила себя на мысли, что не хочу забывать — казалось, с забытыми образами уйдет часть моей души, и я застыну, как камень.
— Ты просто боишься, что тебе опять причинят боль, — резюмировала в свое время Джули.
Но это было не так. Я не боялась боли, я просто знала, что больше никогда никого не буду так любить, как Ричарда. Он уничтожил для меня других мужчин. Без него я была однокрылой.
Да, была какая-то цель — учиться, определить свое место в социуме, но я потеряла душевный вектор без своего мужчины. Я перестала быть женщиной. Превратилась в социальную бесполую единицу. И воспоминания были моим единственным ориентиром, чтобы не потерять в себе женское начало, разбуженное Ричардом.
Для моих подруг эта зима тоже стала временем испытаний.
Джули. Со времени нашего расставания с Барреттом я ни разу не видела Дугласа. Обычно он забирал Джулию с работы или из университета. Несколько раз заезжал за Джули домой, но из машины не выходил и ждал ее у подъезда. Новый Год они провели вместе. Помню Джулию, вернувшуюся домой после новогодней вечеринки. Ее лицо — я никогда не видела таких ярких глаз, такого одухотворенного, наполненного светом лица. Она лучилась счастьем и, казалось, была наполнена радостью изнутри.
Каждый раз, видя, как глаза Джули вспыхивают, когда ей звонил Дуглас, какой воодушевленной и счастливой она приходила после свиданий с ним, я тихо радовалась. Тихо — потому что боялась спугнуть такое зыбкое счастье, ту тонкую нить, которая только начала завязываться и сплетаться в более крепкие отношения. Январь можно было назвать самой счастливой порой для Джулии. Я так радовалась, что они с Дугласом нашли совместные точки взаимодействия, но, как я и чувствовала, ссора была лишь вопросом времени. Она, как тлеющий в недрах вулкан, лишь ждала своего часа.
Первое столкновение произошло в феврале. И камнем преткновения, как я и предполагала, стала работа Дугласа.
Вечером я пришла с работы и удивилась, увидев Джули дома — по плану у них было свидание с Дугласом. Она готовила себе чай и говорила по телефону в зале, нажав на громкую связь. Чтобы не мешать ей, я хотела пройти в свою комнату, но она, вероятно, желая моей поддержки, взглядом попросила меня остаться.
— Такое впечатление, ты не работник корпорации Барретта, а его личный раб, — бросала Джули обвинения.