Чтение онлайн

Когда Жанетт свернула к дому, ей пришлось резко затормозить, чтобы не въехать в припаркованную возле гаража чужую машину. Регистрационный номер красной спортивной машины указывал, кто ее владелец. “Ковальска” – так называлась галерея, в которую обратился Оке, и Жанетт вычислила, что владельцем машины, должно быть, является Александра Ковальска.

Она открыла дверь и вошла в дом.

– Ау!

Никто не отозвался, и она поднялась на второй этаж. Услышав голоса и смех, доносившиеся из ателье Оке, она постучалась.

Внутри

все стихло, и Жанетт открыла дверь. На полу лежало несколько картин Оке, а за столом сидел он сам и поразительно красивая светловолосая женщина лет сорока в черном облегающем платье и с легким макияжем. Очевидно, это и есть Александра, подумала Жанетт.

– Хочешь отметить вместе с нами? – спросил Оке, указывая на стоящую на столе бутылку вина. – Только тебе придется принести еще один бокал, – добавил он, заметив, что у них нет для нее бокала.

“Черт возьми, что тут происходит?” – подумала Жанетт, глядя на выставленные на стол хлеб, сыр и оливки.

Александра засмеялась и посмотрела на нее. Смех женщины Жанетт не понравился. Показался наигранным.

– Может, мы познакомимся? – Александра многозначительно подняла брови и встала. Она оказалась высокой, чуть выше Жанетт. Она подошла к Жанетт и протянула руку.

– Алекс Ковальска, – представилась она, и Жанетт поняла по акценту, что она не из Швеции.

– Жанетт… Сейчас принесу бокал.

Александра, или Алекс, как она предпочитала чтобы ее называли, просидела у них почти до полуночи, а потом вызвала такси. Оке уснул на диване в гостиной, а Жанетт осталась в одиночестве сидеть на кухне со стаканом виски.

Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы догадаться, что Алекс Ковальска человек коварный. Речь тут, похоже, шла не только о картинах Оке. Алекс весь вечер прямо у нее на глазах беззастенчиво бросала на него долгие взгляды и отпускала ему комплименты.

Несколько раз Жанетт намекала Алекс, не выходя за рамки приличий, что той пора бы отправляться домой. Но она, улыбаясь, продолжала сидеть и просила Оке принести еще бутылку дорогого вина, которое привезла с собой.

В течение вечера Алекс пообещала Оке еще одну выставку – в Кракове. Она была оттуда родом, и у нее там имелись влиятельные знакомые. Очень многое в ее разговорах о грядущем шумном успехе Жанетт сочла откровенно провокационным. Преувеличенное восхищение искусством Оке и потрясающие перспективы – еще куда ни шло. Но комплименты! Алекс описывала Оке как уникально компанейского человека, а как художника она считала его безумно талантливым и интересным. Его глаза назывались искренними, проницательными, мудрыми и так далее. Александра даже сказала, что у него красивые запястья, а когда Оке, улыбаясь, принялся их разглядывать, провела пальцем по венам на тыльной стороне ладони, назвав их линиями художника. Жанетт сочла большую часть сказанного Александрой за вечер откровенной патетикой, но Оке явно пребывал в восторге от такого множества комплиментов.

Эта женщина – змея, думала Жанетт, уже предчувствуя разочарование, которое испытает Оке, когда его надежды оправдаются не полностью.

Погасив на кухне свет, она пошла в гостиную, чтобы разбудить храпевшего Оке. Но привести его в чувство

оказалось невозможно, и ей пришлось улечься в постель в одиночестве.

Спала Жанетт плохо, ее мучили кошмары, и, проснувшись, она чувствовала себя подавленной. Одеяло намокло от пота, и вставать совершенно не хотелось, но остаться в постели было нельзя.

Хорошо бы иметь нормальную работу, думала она. Работу, куда можно позвонить и, сославшись на нездоровье, спокойно взять выходной. Рабочее место, где тебя могут заменить, и дела, с которыми за день или два ничего не произойдет.

Она потянулась, вздрогнула и откинула одеяло в сторону. Сама не зная, как это произошло, она вдруг оказалась на ногах. Тело рефлекторно приняло решение за нее. Бери ответственность на себя, сказало оно. Выполняй свой долг и не сдавайся.

Приняв душ, она оделась и спустилась на кухню, где как раз завтракал Юхан. Ощущение недовольства жизнью отступило, и она почувствовала себя готовой к новому рабочему дню.

– Ты уже встал? Ведь только восемь часов. – Она заправила кофеварку.

– Да, мне не спалось. У нас сегодня вечером матч, – ответил он, перелистывая утреннюю газету, и, отыскав спортивный раздел, начал читать.

– Важный матч? – Жанетт достала чашку и тарелку, поставила их на стол, открыла холодильник и вынула молоко и простоквашу.

Юхан не ответил.

Жанетт принесла кофе, налила себе и, сев напротив сына, повторила вопрос.

– Матч на кубок, – пробормотал он, не отрывая глаз от газеты.

Жанетт опять ощутила бессилие от того, что ничего не знает. Не имеет представления о том, как выглядит обычный день собственного ребенка. Она припомнила, что за весь семестр даже ни разу не была у него в школе, да, только на празднике по случаю окончания учебного года.

– С кем вы встречаетесь и что за кубок?

– Перестань! – Он сложил газету и встал. – Тебя ведь это все равно не интересует.

– Юхан, ты неправ, конечно интересует, но ты же знаешь, что я должна много работать и… – Она сбилась с мысли и задумалась. Неужели ей нечего сказать, кроме жалких оправданий? Ей стало стыдно.

– Мы встречаемся с “Юргорденом”. – Он взял свою тарелку и отнес ее в мойку. – Сегодня финал, и папа вроде собирался прийти посмотреть. – Он вышел в прихожую.

– Тогда мы победим! – крикнула она ему вслед. – “Юргорден” вам и в подметки не годится.

Он не ответил, прошел к себе в комнату и закрыл дверь.

Уже собираясь уходить, Жанетт услышала, что Оке шевелится на диване, и заглянула в гостиную. Еще не до конца проснувшийся муж сидел, потирая лицо. Волосы дыбом, глаза воспаленные.

– Я ухожу, – сказала она. – Когда приду домой, не знаю. Возможно, поздно.

– Да, да. – Он посмотрел на нее, и по его усталому взгляду Жанетт поняла, что в данный момент его совершенно не волнует, придет она домой или нет.

– Не забудь, у Юхана вечером матч. Он хочет, чтобы ты пришел.

– Посмотрим. – Он встал. – Схожу, если успею, но не уверен. Я должен встретиться с Алекс и составить каталог выставки, а это требует времени. Но тогда ведь можешь пойти ты? – Он иронически усмехнулся.