Чтение онлайн

— Цель треугольная не просто так, — сказал ей дед. — Ты знаешь причину?

Анжела с прищуром посмотрела на деда:

— Чтобы было сложнее в нее попасть?

— Отчасти, — сказал он. — Двадцать второй калибр легко может убить человека, даже крупного. Помнишь, я говорил тебе о важности места попадания пули?

Анжела кивнула:

— Помню.

— Видишь ли, если ты выстрелишь в верхнюю часть лба или по касательной, то пуля, скорее всего, лишь слегка заденет твердую черепную кость, не причинив значительного вреда. Это не остановит твоего противника.

—

Поэтому нужно целиться в сердце?

Он скривился, размышляя.

— Если у тебя пистолет крупного калибра, то да. Но двадцать второй может срикошетить от грудной клетки и не добраться до сердца. Если мужик большой и крепкий, то пуля, вошедшая в его тело, но не задевшая важных органов, может и не остановить его. А если он накачан наркотиками, то может даже не почувствовать боли и умереть через несколько часов от внутреннего кровотечения, или прожить еще несколько дней, а то и вовсе выжить. Но если он собирается причинить тебе вред, ты должна нанести смертельную рану, чтобы остановить врага достаточно быстро. Другой возможности может не представиться. Это значит, что ты умрешь, и смерть твоя будет ужасной.

Анжела смотрела в землю, обдумывая все это, а потом подняла взгляд:

— Ну, если всадить пулю в голову, мозг прекратит функционировать. Враг будет остановлен.

Дед улыбнулся.

— Именно. Но человеческий череп очень толстый. Двадцать второй калибр пробьет эту твердую кость, если пуля войдет под прямым углом. Но если угол будет другим, пуля может срикошетить. У тебя будет мало времени, и, если пуля срикошетит, у тебя может не оказаться второго шанса.

Он выставил указательный и средний пальцы у нее перед глазами, а большим пальцем прикоснулся к кончику ее носа.

— Эта треугольная область между глазами и кончиком носа — самая уязвимая часть человеческого черепа. Если ты попадешь из пистолета в этот треугольник, пуля легко войдет в череп, мгновенно убив и тем самым так быстро остановив двигательную функцию, что даже если на тебя направлен пистолет противника, он не сможет нажать на курок. Еще одно уязвимое место — основание черепа. Наемные убийцы часто метят туда, когда стреляют человеку в спину. Выстрел разрушает продолговатый мозг. Безукоризненно. Но практически невозможно застрелить так того, кто на тебя нападает. Ухо — еще одно уязвимое место, но оно тоже бесполезно, если тебя атакуют в лоб. Если кто-то нападает на тебя и твоей жизни грозит опасность, ты должна выстрелить в этот треугольник. Тогда враг умрет, а ты будешь жить. Вот и все.

Анжела кинула взгляд на самодельную мишень.

— Так вот почему на вершине стержня треугольник.

— Верно. Он размером примерно с зону поражения головы среднестатистического человека. Я сделал так, чтобы мишень двигалась, ведь когда кто-то намеревается схватить или убить тебя, он двигается. Если противник увидит, что у тебя пистолет, он может даже уклониться от выстрела. Вот почему я сделал движущуюся мишень. Ты узнаешь о попадании по звону, когда пуля столкнется со сталью.

Анжела глубоко вздохнула:

— Не знаю, смогу ли я попасть в подвижную

мишень.

— Ты должна, — сказал он. — Ты будешь тренироваться каждый день, пока каждый твой выстрел не будет попадать в этот качающийся треугольник.

— Каждый? — она покачала головой. — Не знаю, дедуль, смогу ли я этого достичь.

— Если когда-нибудь тебе понадобится это умение, каждый раз твоя жизнь будет зависеть от того, сделаешь ли ты смертельный выстрел с первого раза.

Анжела решительно кивнула:

— Хорошо. Буду тренироваться, пока не стану попадать. Ну, по крайней мере, как можно чаще.

— Каждый раз, — повторил он строго и непререкаемо.

Анжела долго смотрела на него, а потом твердо сказала:

— Каждый раз.

Анжела приняла решение не отступать. После долгих тренировок она смогла иногда попадать в треугольник — когда он был неподвижен. Но как только дед заводил механизм и мишень начинала колебаться, она теряла надежду. Она промахивалась каждый раз. Попытки следовать за целью и стрелять были тщетными. Вито призывал успокоиться и не стрелять, пока не захватит цель, но та всегда уходила до того, как Анжела успевала выстрелить. Она не понимала, в какой момент спускать курок, чтобы хотя бы задеть мишень, не говоря уже о том, чтобы точно поразить ее.

Потребовалось несколько месяцев и десятки тысяч патронов, прежде чем она попала в движущийся треугольник. Услышав звон, Анжела удивленно замерла и уставилась на мишень, пока эхо выстрела разносилось по лесу. Она не была уверена, попала ли случайно или намеренно.

В последующие месяцы она стреляла по нескольку часов каждый раз, когда бывала в хижине. Она жалела о том, что почти не ходит в походы или на рыбалку, но стрельба была важнее. Задача была сложной, но сложность только подстегивала ее стремление добиться успеха.

Одним осенним вечером, когда ее дед был в душе, а Габриэлла сидела на краю разложенной кровати, Анжела уютно устроилась под одеялами, вдыхая приятный запах дыма от слабого огня в печи.

— Бабуль, могу задать тебе серьезный вопрос?

— Конечно. Ты всегда можешь поговорить со мной.

Анжела повернула голову, слушая шум воды за закрытой дверью ванной, и повернулась обратно.

— Зачем он это делает? Он не просто учит меня стрелять из пистолета. Тут что-то другое, я чувствую. В этом есть что-то важное, но я не знаю, что именно.

Ее бабушка ненадолго задумалась.

— Возможно, это ты другая, Анжела.

Брови Анжелы сошлись на переносице:

— Другая?

— Да, пикколо.

«Пикколо» в переводе с итальянского означало «малютка». Иногда бабушка ласково называла так Анжелу.

— Я не понимаю.

Она, наконец, опустила взгляд на внучку:

— Мы давно подозревали, что ты другая — особенная. На это указывают тысячи мелочей, которые мы не можем понять и объяснить. Но затем, когда ты сделала то, что сделала, с ударившей тебя девочкой, мы поняли. Может показаться, что ты просто защищалась, но там было нечто большее. Ты не такая, как другие девочки, другие люди, Анжела.