Девочка по имени Зачем

Сергей

Очередное, никому ненужное собрание главной врачебной стаи. Пришли сами, значит еще не все так плохо. Жаль, что как всегда не вовремя.

— Надеюсь, вы поняли коллеги, что собрались мы здесь отнюдь не по радостной новости. Ровно середина месяца, а ваш план выполнен на тридцать процентов. Это никуда не годится, еще и называетесь лучшим хирургическим отделением города. Позор, а не отделение. Нам план нужно перевыполнять, а это как называется??? — гласит заместитель главного врача. Нет, все же нельзя занимать женщинам руководящий пост! Сидеть

бы тебе дома, да с внуками нянчиться, но нет, стерва упорно будет травить жизнь другим.

— У вас есть две недели, чтобы выполнить план, в противном случае будете работать за спасибо. И не забывайте сдавать истории болезни в срок. Сергей Александрович, вы чем-то недовольны, смотрите вы на меня как-то недружелюбно.

— Упаси Боже, Лариса Сергеевна. Я просто вспоминаю, выключил ли я утюг, — брякнул первую попавшую в мой мозг мысль.

— Продолжайте шутить, Стрельников, продолжайте. Вам-то, наверное, все равно, вас же ваша собственная клиника греет, подумаешь какая-то бесплатная больница, зачем стараться, да?

— А как вы предлагаете стараться? Выбежать на улицу, вспороть какого-нибудь прохожего и сразу же его прооперировать, да? Или лучше массово устроить какую-нибудь аварию, чтоб уж наверняка количеством взять? Нет. Как же я мог забыть вашу любимую схему — родственники. Давайте я обзвоню всю свою родню и привезу их сюда. Главное придумать им несуществующий диагноз и обязательно их “полечить “, у нас же план “горит”. Так какой вариант вам больше по душе, Лариса Сергеевна? Или сразу все варианты?

— Вам повезло, что вы хороший хирург. Иначе вас бы здесь не было сию же минуту.

— Меня здесь и так не будет через минуту. Бумажки бумажками, а больные сами себя не прооперируют, вам ли не знать, Лариса Сергеевна.

Не утруждаю себя долгими объяснениями, быстро выхожу из ординаторской. Кому-то мое поведение покажется чересчур наглым и своевольным. Но это не совсем так. С волками жить — по-волчьи выть. Не теряя времени на бесполезные рассуждения, направляюсь в операционную. Вот где моя истинная стихия. Здесь забываешь обо всем, полностью погружаясь в то, без чего уже не имеет смысл ни один прожитый день.

Как только операция завершается, быстро уношу ноги в сторону неоднократно трезвонящего телефона.

— Да, Тамара. Только не говорите, что опять что-то случилось.

— Знаете, Сергей Александрович, я правда все понимаю и осознаю… Но ваша дочь просто невменяемый манипулятор. Вы смело можете оставлять ее одну, и вовсе не важно, что ей шесть лет, она правда справится одна. Какую бы вы ни пригласили няню, закончится это все равно одним и тем же. И вовсе не потому, что ваша дочь плохая. Просто она особенная и внимание ей нужно абсолютно другое, не мое, а ваше. Как вы поняли, я тоже отказываюсь от работы с ней, простите меня, но больше не могу, — почти севшим голосом искренне сожалея, произносит уже бывшая няня моей дочери.

— Я понял вас. Буду через час, потерпите напоследок, пожалуйста.

Быстро закончив все свои дела, выезжаю к дому. Не могу собрать мысли в кучу. Понимаю, что очередная няня права, любую помощницу моя дочь рано или поздно вытравит как в американском комедийном фильме, но от этого не легче. Это отвратительно, но поведение дочери становится моей главной проблемой.

Осознаю, что сам являюсь виновником ситуации, но поделать ничего не могу.

За роем мыслей, еле-еле успеваю затормозить, когда на дорогу, откуда не возьмись, выбегает девушка. Могу с уверенностью сказать, что на дорогу она не смотрела. Находясь в паре сантиметров от машины, она даже не оборачивается. Стоит как вкопанная, под проливным дождем в одном платье, отнюдь не предназначенном для апреля. Затем, видимо осмыслив ситуацию, поворачивается ко мне лицом. Мгновение и я читаю по ее губам “простите’’. Как только открываю дверь, девчонка вмиг уносится в неизвестном направлении. Сам стою уже насквозь промокший и, кажется, прихожу в себя. Сажусь в машину и быстро еду к дому. Теперь к главной проблеме прибавилась еще одна тревожащая меня мысль, и вроде все закончилось благополучно, девчонка жива, но нехорошее чувство, что с ней явно что-то не так, не покидало меня. Пытаюсь забыть об инциденте и вникнуть в суть своей настоящей шестилетней проблемы.

Захожу в дом в ожидании увидеть какой-нибудь погром, но нет, няня сидит на диване, дочь рядом с ней читает книгу. С виду прекрасная картина, увы, так только кажется.

— Тамара Георгиевна, спасибо, что посидели с Машей. Деньги на карточку я сегодня же перечислю.

— Можете не торопиться, мне не к спеху. Мария, помни, что я тебе говорила, не забудь, — обращается к дочке уже бывшая, и, в общем-то, весьма не плохая няня. Быстро надевает уличную обувь и покидает наш дом.

— Ну что, Маш, доконать меня решила?

— Ничего такого я не хочу. Ты ботинки не снял, а на улице такая бяка, фу. И руки иди вымой. Тамара пирожки испекла, я чай пока пойду делать.

— А ты вообще осознаешь с кем разговариваешь? Я тебе не нянька, которой ты пользуешься. Мала еще, чтобы мне указывать. Брысь на кухню, и вместо чая сделай мне кофе.

— Хорошо, папа. Только грязь сам за собой вытрешь, — вот он яркий пример, как на глазах растет будущая маленькая стерва. И ведь права же, поганка, но как все обставила.

Снимаю обувь и убираю следы собственной оплошности. Захожу на кухню, где Маша уже сварганила вечерний кофе.

— Не злись, ну не нужна мне больше няня, мне скоро семь, я сама справляюсь. А еду можешь заказывать на дом. Спичками я не пользуюсь, в розетки пальцы не сую, хотя они туда и не влезают. Газа у нас нет. Плиту включать не буду, ну может омлет или сделаю бутерброды в микроволновке. Утюгом пользоваться тоже мне незачем. Дверь открывать никому не буду.

— А ты в курсе, что это противозаконно?

— У богатых детей не забирают.

— Да?! А мы, стало быть, богатые?

— Ну, обеспеченные точно. Пап, ну я справлюсь. А на следующий год уже школа.

— Сейчас побудешь пару недель одна, посмотрим, как ты справишься. А потом, чувствую, все равно кого-нибудь найду, — Маша встает со своего стула и усаживается ко мне на колени. — А ты не слишком взрослая, чтобы сидеть у меня на коленях?

— Думаю, нет. Дети для родителей всегда остаются детьми. И даже, когда я стану старой тридцатилетней теткой, я все равно буду захаживать к тебе в гости и усаживаться вот так.

— Старой тридцатилетней теткой, говоришь? Ну, посмотрим, как ты запоешь в тридцать.