Чтение онлайн

– Я правду говорю: я вообще еще ни разу… – в этом месте я стушевалась.

– Ну-ну, заканчивай заливать. Вчера ночью, тебе было ой как надо! И стонала ты будь здоров!

Я неверяще смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Хочется возразить, но в памяти всплывают новые обрывки воспоминаний.

Вот я сижу на нем верхом... Он ласкает мою грудь…

Вот я постанывая трусь о напряженный член подо мной… Он направляя сжимает мои

ягодицы…

– Припоминаешь? – усмехается, кажется, Макс. Так вроде его называл тот второй.

Боже мой… я двадцать лет себя хранила для единственного, а мой первый раз произошел так? Я в отчаянии закрываю лицо руками.

– Вещи, говоришь, остались в доме у Комолова?

Я обессилено киваю.

Стоило убегать от одних насильников, чтобы тут же лечь под другого? Неужели ему было непонятно, что я не в себе? Или мужикам на это плевать?

– И что мне теперь делать? – шепотом спрашиваю я.

Этот вопрос скорее обращен ко вселенной. Как все это могло случиться всего за несколько часов?

Еще вчера все было просто отлично, и ничего не предвещало беды. А теперь на меня столько всего свалилось.

Макс задумчиво барабанит пальцами по столу и кивает самому себе, словно принимая какое-то решение.

– Слушай сюда, малахольная. Я сейчас отъеду ненадолго. А ты пока сиди здесь: сохни и не рыпайся. Не обессудь, я тебя пока запру, чтоб не обнесла мне квартиру. Особо тут не шляйся, твое место обитания – кровать. Ну, туалет найдешь. Вернусь, разберемся, куда тебя девать. Спасибо Раевскому – подкинул он мне проблем. Надо было и впрямь тебя ему отдать, – махнув рукой, он выходит из кухни.

А я остаюсь сидеть, хлопая глазами.

Как это отдать? Какому Раевскому?

Макс хлопает дверцами шкафа где-то в спальне. Затем, судя по звукам льющейся воды, кочует в ванную комнату, после чего, поигрывая ключами, снова нарисовывается на пороге кухни.

Все-таки он пугающий. Высоченный, широкоплечий, мышцы бугрятся под черной футболкой. Даже щетина немного воинственная. Никогда не думала, что блондины могут выглядеть такими опасными.

– Ты меня хорошо поняла?

– Да, – и киваю для усиления эффекта. Здесь оставаться страшно и неуютно, но оказаться на улице без всего в сырой одежде еще страшнее.

Чего уж тут непонятного: сидеть, ждать и не отсвечивать.

Жутко, что он меня запрет, но и идти мне все равно некуда.

Посверлив меня взглядом, Макс, видимо, удовлетворяется выражением покорности на моем лице, и уходит. Я слышу, как хлопает входная дверь, и как лязгает запираемый замок.

Я остаюсь одна. В чужой квартире. Голая. Без ключей, телефона и документов.

И внезапно мне становится спокойно, наверно, потому что в эту минуту ни от кого рядом не исходит угроза. А может, именно сейчас на меня полностью подействовал укол.

Допив уже остывший чай, я решаюсь на небольшое самоуправство. Подхватываю за волочащийся край полотенце, надо же, мне и в голову прийти не могло, что бывают

такие огромные, как простыня. Хотя Макс – мужик здоровый, ему мое банное – только бедра прикрыть. И тут же краснею, вспомнив, как лихо я на этих бедрах елозила.

Так. У меня был план, вспоминаю я.

Иду к чайнику, включаю его и воровато подтягиваю к себе стоящую рядом хозяйскую кружку. Ту большую.

Про себя мысленно оправдываюсь: я обязательно помою потом, но в нее больше поместится и не так быстро остынет. Меня еще немного знобит после срыва и ледяной воды.

Довольно быстро мне надоедает гипнотизировать закипающий чайник, и я решаю выглянуть в окно.

Я приятно поражаюсь, когда понимаю, что оно выходит в знакомый двор. Просто чуть ниже, чем я привыкла.

То есть Макс – Полинкин сосед?

Значит, я все-таки вчера добралась до дома, но не смогла попасть в квартиру без ключей?

Меня немного отпускает, я хотя бы понимаю, где я.

Повертев в руках упаковку того, что заваривал мне Макс, вижу, что это какой-то успокаивающий сбор. А я пока пила, даже не поняла – в таком ступоре я находилась. Откуда у такого, как Макс, успокаивающий сбор? Очевидно же, что у него крепкие нервы, и его не мучают сомнения. Он вообще похож на бандита.

Поразмыслив над этим, припоминаю, что, когда я заносила свои вещи в квартиру, пара холеных дамочек у подъезда обсуждала нового жильца и слухи про его ремонт.

Вздыхаю, может, несмотря на то, что произошло ночью, это неплохо, что он не оставил меня на парковке. Могло случиться все, что угодно. А так… будем считать, расплатилась за спасение…

Я пытаюсь себя успокоить, но не получается.

Это не по-джентельменски воспользоваться девушкой в такой ситуации! Все выглядит еще хуже от того, что я почти ничего не помню. Но лучше беситься из-за этого, чем вспоминать вчерашний ужас. К этому я пока не готова.

Прислушиваюсь к себе: нет, вроде истерики пока нет. Что он мне такое вколол?

Периодически наступая на полотенце и рискуя свалиться, плетусь в ванную. В мусорном ведре обнаруживаю использованный шприц и ампулу с успокоительным. Немного отпускает тревога, я же до сих пор не знаю, что мне вчера подмешали те уроды. Мои мокрые вещи кучей лежат в тазу. Решив, что в интересах же хозяина квартиры, чтобы они высохли быстрее, отжимаю и развешиваю одежду, а кроссовки ставлю на полотенцесушитель.

Я не решаюсь расстаться с уже отсыревшим полотенцем на мне и прямо с кружкой осторожно перебираюсь обратно в спальню. Заматываюсь в сухую простыню и устраиваюсь с ногами на кровати. Укол вкупе с успокоительным сбором начинает брать надо мной верх.

Спать в доме чужого опасного мужчины – редкая глупость. Он скоро вернется. Я только на минуточку прикрою глаза. Всего на чуть-чуть.

– Эй, Нефертити?

Приятный голос, но очень назойливый. Я машу рукой, чтобы меня оставили в покое. Но почему-то не добиваюсь никакого эффекта.