Чтение онлайн

Боясь поднять глаза, разглядываю второе мокрое пятно на его футболке.

– Голосом, Карина! И смотри мне в глаза!

Встряхнув меня еще раз, он все-таки добивается того, что я поднимаю взгляд на него. Мне становится не по себе. Сейчас я вижу, что он действительно жесткий человек. И если Макс говорит, что мне его меры не понравится, значит, именно так оно и будет. Даже знать не хочу, что может прийти ему в голову. В его изобретательности я уже убедилась.

– Хорошо, если будет опасно, я тебе позвоню.

Лютаев

разглядывает меня, словно пытаясь понять, не обманываю ли я его. Тяжелую паузу разрывает звонок моего мобильного.

Макс не церемонясь протягивает руку к моему мобильному на столе. На экране высвечивается, что звонок от Юли.

– Не та ли это Юлия, которая притащила тебя на ту вечеринку, – щурит он свои зеленые глаза.

Молчу.

– И ты говоришь, что не будешь нарываться? Тебя жизнь вообще чему-то учит?

– Это с работы мне надо ответить. Уходи, я все поняла.

У него такой вид, будто он хочет отвесить мне подзатыльник, но сдерживается. Глубоко вздохнув, он убирает руки с моих плеч, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Жест выходит на удивление нежным. Не говоря ни слова, Макс покидает кухню.

Я жду пока хлопнет входная дверь и, зацепив телефон, иду за ним запирать.

Я с этим мужчиной поседею.

Перезваниваю Юльке, которая устала ждать моего ответа.

– Привет! Ты чего трубки не берешь?

– Не успела взять, – не рассказывать же ей, что меня сам Лютый уговаривал к нему переехать. С ума сойти, без году неделю знакомы, а такая забота!

– О! Надо же! И ты ничего не трескаешь!

– Завидовать нехорошо, Юль, – смеюсь я. – Что случилось?

Все-таки несмотря ни на что, Юля – это сплошной позитив. И как она в таких условиях человечность сохранила? Что бы там не думал Макс, а она неплохая, просто запуталась.

– Слышала про Комолыша? – слышу в ее голосе азарт.

– Да, узнала утром.

– Это твой Гордеев разобрался? – вот же любопытная зараза!

– Почти, но ее не до конца… Ты не в курсе, но там еще продолжение было, и вот его еще расхлебывать и расхлебывать.

– Ну, не томи, – скулит она.

Я выкладываю ей отредактированную версию, из которой тщательно стираю Лютаева в неположенных местах.

– М-да… – задумчиво тянет она. – Ярик тот еще мудак. Я бы его боялась. Обычно ему нет дела до тех, кто не может быть ему полезен, но он – мстительный сукин сын. Был случай, он одного официанта протащил привязанным за мотоциклом за то, что тот в ресторане обслужил недостаточно вежливо. Ну или Ярику так показалось. Парнишка выжил чудом.

– Господи, – я в настоящем ужасе от того, что все это может происходить в реальности. – И неужели полиция его не посадила?

– Его Комолыш и отмазывал. Там все вывернули так, что если парень не заберет заявление, то у него дома найдут наркоту (а это, сама

понимаешь, им организовать, раз плюнуть) и выставят так, что он сам напал на Каплина, чтобы поживиться, а тот защищался.

– Это какой-то кошмар! Какой-то Готтем, не могу поверить, что такое творится в городе, и никто ничего не делает. Да что там! Я сама была ни сном, ни духом пока не вляпалась.

– Слава богу, о тебе есть кому позаботиться, – Юлька говорит это таким тоном, что мне снова становится не по себе.

– Ты считаешь, что мне что-то угрожает даже дома?

– Не знаю, – но в ее голосе я слышу сомнение. – Быть врагом Ярика опасно. Он псих, наркоман и у него много связей.

– Сейчас он не в чести, на него дело завели, – пытаюсь успокоить себя я.

– И что? Знаешь, сколько у него компромата на всяких шишек и их детишек. Я прям стихами заговорила. Так что держись за своего Гордеева. Кстати, ты так и не рассказала мне про него. Откуда ты его знаешь? Я ведь про Лютого тебе рассказала!

И рассказывать не хочется, но и вешать сейчас трубку не хочется еще больше.

Звонить маме или Полинке… Ну поболтаем мы полчаса ни о чем, но я себя знаю: буду только думать о том, как не дай бог не проболтаться.

А так хоть время убью.

– Ну, слушай. Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке…

Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке. Большой собаке. С самого детства. Но мы жили в маленькой хрущевке, почти все мое время занимали занятия балетом, и заводить пса, которому нужны внимание, простор и постоянная дрессировка, – было бесчеловечно.

Пока был жив папа, я еще надеялась: родители планировали взять ипотеку на квартиру побольше, но папы не стало, и одна мама ипотеку не потянула бы.

Я смирилась, но, когда тете и дяде прислали приглашение на свадьбу какие-то родственники, и оказалось, что ехать надо на два с половиной дня в другой город, встал вопрос, что делать с их немецким догом. Взять Чарли с собой не представлялось возможным, так как у приглашающих родственников было три шкодливых и задиристых кота. Чарли, конечно, сдержанный и воспитанный парень, но и его терпению пришел бы конец.

У меня как раз были зимние каникулы, и я вызвалась выгуливать пса, пока тетя и дядя в отъезде. С Чарли мы были знакомы давно и ладили неплохо.

На второй день нашего приятного во всех отношениях общения и произошло событие, которое свело нас с Гордеевым.

Немецкий дог, как известно, собака, требующая длительного выгула, и мы с Чарли давали нехилый такой крюк вокруг парка. Особенно нам нравились аллеи напротив ресторанной улочки, как ни странно место было довольно тихое, наверно, потому что рестораны те были очень дорогими.