Чтение онлайн

— Вот и вам кавалер.

— Я с ним не хочу. Я не буду с ним танцевать! — бесцеремонно объявила Лида.

— Лида, как не стыдно?! Ну полно, Лида, — убеждал Коля.

— Ну что же, если ей не хочется, — вступаясь за Лиду, сказал Лева.

Мальчик обиделся, а Луиза Карловна сказала Зиночке по-французски, что в первый раз видит такую невоспитанную особу.

— Мы с тобою, Лида, лучше совсем не будем танцевать. Так посидим лучше, — предложил Лева.

Усидеть на месте оказалось, однако, претрудно. Луиза Карловна играла мастерски:

ее пальцы в золотых кольцах так и летали по клавишам и разыгрывали такие веселые польки, такие проворные вальсы, что ноги сами просились танцевать.

В залу пришел лакей и зажег по стенам лампы. Огни ярко осветили пестрые юбочки, резвые ножки и розовые веселые лица.

— Лева! — заявила вдруг Лида. — Лева, не могу я больше сидеть!

Музыка заиграла что-то веселое — скоро, скоро, скоро!..

Вместо ответа Лева схватил Лиду за руки и принялся кружить по комнате не вальсом, а полькой, мельницей, скоро, скоро, скоро… Лидины косы разлетелись, легкое платьице поднялось и задевало за спинки стульев, за головы Пети и Любы. Лева вертел ее все быстрей и быстрей. Все расступились, перестали танцевать и смотрели.

— Дети, что же вы? — спросила, оборачиваясь, Луиза Карловна. — Ах, Боже мой! — вскрикнула она. — Тише! Стойте! Вы ушибетесь, перестаньте сейчас! Какие ужасные дети!

Она насилу поймала за платье и рассадила Лиду и Леву по стульям далеко друг от друга.

Лида даже не могла сердиться. Перед глазами у нее плыли, мелькали стены, мебель, окошки, чьи-то толстые ноги и тоненькие ножки стульев, — голова кружилась. На нее опять напала безумная веселость, которая всегда оканчивалась так печально.

Лакей внес в залу десерт: целый поднос с конфетами, фруктами и другими сластями. Дети всей гурьбой подлетели к столу. На минуту все стихло. Только и слышно было, как рвались конфетные бумажки, щелкали и хрустели орехи.

— Петя, закрой глаза и открой рот, — предложила Люба.

— Зачем?

— Уж увидишь. Закрой и отгадай, что будет во рту.

— Конфетка, мармеладка! — объявил, без ошибки угадав, Петя.

— Ну, теперь ты.

Люба зажмурилась и доверчиво разинула рот.

— Аи, аи! Тьфу! Фи, как гадко! — говорила, выплевывая фантик, Люба. — Петя… у, злой, гадкий! Он мне бумагу в рот сунул, — жаловалась она.

В зале было шумно и весело. Все что-то болтали, чему-то смеялись, перебрасывались конфетами, шелухой и фруктами.

— Еще играть! Опять играть! — крикнула Лида и вскочила с места.

— В соседки!

— В рассмешки, в кухню!

— В рассмешки! Давайте в рассмешки. Я буду рассмеивать, — вызвался Лева.

Посреди комнаты сдвинулся тесный кружок.

— Вы кто будете?

— Ступка.

— А ты?

— Ухват.

— А ты, Лида?

— Сковорода.

— Сковорода, ступка, ухват, помело, кастрюля, чумичка! — говорил, пересчитывая по пальцам, Лева.

— Сударыня! Позвольте узнать, что это у вас такое?

— Ступка, — ответила развеселившаяся, разгоревшаяся

Зиночка.

— Ступка! Ну а это? Неужели тоже ступка? — спрашивал Лева, указывая на медальон на шейке у Зиночки.

— Ступка, — выговорила Зиночка чуть слышно.

— Странно! Такая нарядная барышня — и на шее ступка. И здесь ступка?

— Ступ… — не договорила Зиночка и залилась тихим тоненьким смехом.

Петю не пришлось и рассмеивать. Он насилу мог объявить, что он — помело, потом расхохотался, подавился конфеткой и насмешил всех до слез.

— Ну, теперь Лида, — объявил вслух, подходя к ней, Лева.

— Она — хохотунья, она ни за что не удержится, — заметила Зиночка.

— Вы так думаете? А вот увидим.

Лида крепко сжала губы.

— Лидия Васильевна, вы, если я не ошибаюсь, сковорода?

— Сковорода.

— Неужели же сковорода? — жалобно спросил Лева.

— Сковорода! — громко ответила Лида.

— Значит, и вместо лица у вас — сковорода?

Этот плут Лева!.. Он спрашивал так, как будто сейчас готов был заплакать, оттого что у Лиды вместо лица сковорода. Все оставили еду и, смеясь, смотрели на Лиду: удержится ли? У Лиды все жилки задрожали от смеха. Она поджала губы, собрала последние силы и крикнула, чтобы не засмеяться:

— Сковорода!

— Тише! Не кричать! — строго заметила Луиза Карловна.

— Боже мой, Боже мой, везде-то у нее сковорода, — плакал Лева. — И это сковорода?..

— Сковорода! — закричала во весь голос Лида.

— Это ни на что не похоже! Я вам говорю, не кричать! Разве вы не слышите? — сказала, подбегая к ней, Луиза Карловна.

— Сковорода! — выпалила и ей Лида.

И Лева, и Лида, и дети — все разом расхохотались, так и покатились от смеха. Во всей комнате только и слышно было:

— Ха, ха, ха! Сковорода!.. Ха, ха, ха!..

— Что это значит — сковорода? Как вы смеете мне говорить: сковорода? — не понимая, в чем дело, повторяла, горячась, Луиза Карловна.

— Сковорода! — повторила сквозь смех раззадоренная общим весельем Лида.

С первой минуты своего появления Лида не понравилась Луизе Карловне. Затем, как на беду, в продолжение дня им пришлось несколько раз столкнуться; неприятное чувство усиливалось, и, наконец, Луиза Карловна не в состоянии была больше терпеть. Она схватила ужасную девочку за руку, вывела из кружка и посадила отдельно на стул в дальнем углу комнаты.

— Вы не будете больше играть! Вы будете сидеть здесь одна целый вечер!

— Сидеть?!

— Да, сидеть, потому что вы кричите, потому что вы — шалунья. Вы — несносная девочка! Невозможно так кричать! — сердито пояснила Луиза Карловна. — Садитесь.

— Я не буду сидеть! — Лида вдруг вспыхнула и встала с места.

— Не будете?

— Ни за что не буду! Вы меня не можете наказывать, — вы не моя гувернантка. Меня тетя может наказывать, а вас я не хочу слушаться!

Лида покраснела еще больше и повернулась, чтобы уйти.