Девочка Лида
Шрифт:
— Что это там видно, папа? Вон там, светлое, внизу, между деревьев?
— Это вода, Москва-река, дети.
— Вот бы искупаться!
— При нашей даче купальня есть; только, боюсь, рано еще теперь. Впрочем, нынешняя весна такая теплая, может быть, вода уже и нагрелась.
— Ах, наверно, нагрелась! Пойдем, папа.
— Подожди! Если пойдем, то попоздней, когда вода всего теплее будет. Мы с Колей отправимся, а девочки пусть тетю просят, как тетя захочет.
В цветнике прогуливались дачники. Все были нарядные, несмотря на утро, и Лида долго
«Какие смирные! Вот бы тетя их похвалила! Непременно мне в пример бы поставила», — невольно подумала Лида.
— Взгляни, папа, вон, кажется, дощечка с надписью, — указал Коля.
Все подошли. По приказанию папы Лида прочла вслух:
«Воспрещается в Императорском Нескучном саду ходить по траве, рвать цветы, портить деревья и кусты, ловить птиц и делать всякие неприличные поступки».
— Ну, как вам понравился парк? — спросила тетя, когда все вернулись и сели за стол.
— Мне очень понравился, только я устала, — сказала Люба.
— По-моему, парк отличный, — проговорил с полным ртом Коля, уписывая после прогулки за обе щеки, за себя и за Любу.
— А ты что же, Лида, молчишь?
— Да мне он нисколько не понравился. Ведь это скоро надоест по дорожкам-то прогуливаться, а побежать никуда нельзя, — такая надпись сделана. И сорвать тоже нельзя ничего. Значит, и хлыстика нельзя будет срезать, и дудочки… — совсем уж печально докончила Лида.
— Да что ты, деревенский мальчишка, что ли, скажи на милость! — сказала, пожимая плечами, тетя. — Ну а я так очень довольна, что мы наняли дачу именно здесь. Авось ты хоть сколько-нибудь остепенишься, научишься порядочно держать себя.
— Ах, какая жара! — пропищала Люба.
— Да, очень жарко. Хорошо было бы выкупаться, — сказала тетя.
— Вот и чудесно! Слышишь, папа, тетя сама предлагает! Значит, пойдем? — спросила Лида.
— Значит, пойдете.
Порешили идти, и в пять часов, через два часа после обеда, все, с полотенцами и простынями, двинулись по дороге к купальне. Взяли даже Жени с Матреной.
— Пусть они впереди идут, а мы с тобой подождем, посидим здесь на лавочке, — сказал папа Коле.
— Люба, побежим! Хочешь?
И, не дожидаясь ответа, Лида схватила Любу за руку, закинула назад голову и во всю прыть помчалась по крутой дорожке с горы. Это так отлично — бегать с горы! Точно кто-то подталкивает сзади: скорей, скорей, скорей! В лицо дует ветер, башмаки почти не касаются земли… Напрасно кричали им сверху, что они упадут, что вспотеют перед купанием, — остановиться было уже нельзя. У Лиды слетела шляпа, Люба уронила полотенце… Ух! Они насилу удержались на ногах перед мостиком у купальни.
— Посмотрите, на кого вы теперь похожи! Ты всегда все некстати затеешь! — с неудовольствием обратилась тетя к Лиде, но Лида пропустила упрек мимо ушей и первая влетела в купальню.
В просторной купальне, с лавочками по сторонам, с крутой лесенкой
— Да ты голову-то живей мочи! — кричала из воды Матрена.
Лида нагнулась, смочила волосы. Вода стекла по волосам и защекотала, потекла по шее, по голой спине… Нет, уж лучше разом броситься. Бух!
В воде было почти так же тепло, как на воздухе.
Любочка, осторожно держась за перильца и ежась всем телом от свежести, сошла по ступенькам, присела, окунулась и поплыла к Лиде. Обеим стало вдруг очень весело. Лида предложила быть китами, набирать воды в рот и пускать вверх фонтаны; Люба устроила бурю, а Лида была корабль, плыла и тонула; потом из корабля Лида сделалась маленьким-маленьким щеночком, которого будто бы барыня велела утопить, она тонула, и Люба спасала ее. Стали прыгать с лестницы, с третьей ступеньки, потом со второй, с первой, с самой вышины. Лида объявила, что вода — настоящий кипяток, и тетя приложила немало труда, чтобы заставить ее наконец вылезти вон.
Выкупались и папа с Колей, проворно и без шума. Все снова собрались на верхней дорожке. Дети были такие смешные — гладкие-гладкие, точно облизанные. Одна только тетя как будто и не купалась: все так же аккуратно было застегнуто светлое платье, так же красиво зачесаны темные глянцевитые косы.
— Неужели мы сейчас домой пойдем, папа? — жалобно спросила Люба. Она после купанья даже гулять разохотилась.
— Коли хотите, пройдемтесь немного, пожалуй.
— Ну а я отправлюсь, — сказала тетя. — У меня дела много.
Тетя ушла с простынями, с Матреной и Жени, а дети с папой снова спустились к реке, прошли вдоль берега и принялись подниматься по узкой дорожке. Лида вздумала было бежать в гору, но запыхалась; однако смирно идти все-таки не могла, стала пробираться по дорожке на самом краю оврага.
— Смотри ты, коза, — сорвешься, слетишь! — солидно заметил Коля.
— Не беспокойся, пожалуйста, уж не слечу. А коли и слечу, так не беда. Там так отлично.
— Что же там такое? — спросил, заглядывая вниз, Коля.
Глубокий овраг весь зарос соснами, травой, дикою малиной. Сбоку, из-под густых нависших кустов, сочилась вода, падала светлою струйкой и проворно бежала внизу по самому дну оврага.
— Видишь, как бежит? И как журчит славно: жур-жур-журрр… Слышишь, будто разговаривает?
— Да, но все-таки не советую тебе лететь туда: крапивы здесь много, — смеясь, заметил Коля.
Лида, однако ж, забежала вперед, осторожно, держась за ветки, пробралась между цепким малинником и крапивой к ручью, напилась из горсточки, поболтала обеими руками и опять убежала поскорей по дорожке обгонять папу.