Девочка-лед
Шрифт:
Сестра Лисицыной — это нечто. Разве можно не попасть под ее чары? Кукольные черты лица, неимоверное обаяние и детская непосредственность. А какая она смышленая… Вопросы задает серьезные, и так живо окружающим миром интересуется. Маленькая, но жутко сообразительная. А еще очень открытая и доверчивая. Чего не скажешь о Лисицыной-старшей…
Ожидаемо в принципе, но как же бесит это ее ослиное упрямство. С одной стороны, понимаю, не дурак. Два года нашей с ней глупой войны сейчас невозможно в одно мгновение перечеркнуть. Потому что чего только не было. Вспоминать даже как-то стыдно…
Я запускал
Лестницу один раз убрал, когда она полезла вешать гирлянду в спортзале по указу Циркуля, которая была ответственной за подготовку к новогодней дискотеке. На которую Лисицына, естественно, не пришла. А жаль…
Короче, вел я себя как полный придурок. Мстил за тот злосчастный букет, который она не взяла в девятом классе. Выставила же меня идиотом при всех. Вот и задело.
Бесила с каждым днем все больше и больше. И это ее противостояние засасывало, как болото. День терял смысл, если Лисицыну не удавалось задеть или довести. А еще очень хотелось увидеть ее слезы и то, как она, наконец, сломается. Это прямо стало целью номер один. Но… нет. Девчонка стойко терпела мои издевательства, часто колола иголками в ответ и ясно давала понять, что выдержит и не такое.
А я… злился и выходил из себя. Однако, зажимая ее по углам, третируя, издеваясь, ловил какое-то странное удовольствие. Ведь если честно, мне до ненормального нравилась ее извечная борьба. Да что там! Мне нравилась она. Нет, конечно, не настолько, чтобы цветы дарить! (Самому теперь смешно). Но мысли разные в голову приходили. Особенно в конце десятого класса, когда про Лисицыну стали распускать грязные слухи. Мне кажется, я тогда начал реально перегибать в этом своем необъяснимом желании зацепить и унизить девчонку посильнее. Ей ведь итак несладко было, если задуматься. В нашем классе любви к «гордой нищенке» никто не испытывал. И да, Алена с завидной регулярностью становилась жертвой буллинга. Благо Аверин и Князев как-то скрашивали своей «дружбой» ее существование в этой школе. Хотя, положа руку на сердце, меня их мимимишные отношения раздражали всегда.
Вот кто угодно, но не Князь. Его постоянное присутствие рядом с ней почему-то доводило до ручки. Виной тому наша с ним развалившаяся в один миг дружба. Это произошло как раз незадолго до появления Лисицыной. Данила, которому я доверял, повел себя очень некрасиво и подло. А предателей я не прощаю…
— Рома, смотри, как высоко прыгнула Лора! — Ульяна тычет маленьким пальчиком в сторону водной арены, на которой разворачивается самое настоящее шоу.
— Не показывай пальцем, я ведь уже говорила тебе, что так делать некультурно, — слышу я сочащийся нравоучениями голос невесть откуда взявшейся Лисицыной.
— Ляля! — мелкая на радостях спешит обнять ее. Забирается к сестре на коленки и восхищенно
елки-палки, выдала меня…
Она демонстрирует ей «картину» красками, на которой угадывается вполне ничего себе такой пейзаж: синее море, белые облака, солнце и даже подобие чаек.
Я усердно пялюсь на моржиху, катающуюся у бортика бассейна. Не успел сказать Ульяне, что аукцион — наша с ней маленькая тайна, и теперь шкала гнева Лисицыной явно устремится вверх.
Пошла значит все-таки. На то и был расчет. Я ж «незнакомый дядя», чужак, которому нельзя доверять ребенка. Так и есть, я с ней согласен.
Пока мелкая хохочет, наблюдая за моржами, я думаю о том, как переменчива жизнь. В сентябре я надел Лисицыной на голову половое ведро, а теперь сижу с ней рядом и думаю о том, как растопить лед. Кто-то там сверху явно большой шутник.
От невеселых размышлений меня отвлекает настырная вибрация телефона.
Ника.
Сказать откровенно, отвечать ей сейчас желания нет совсем. Перезвоню позже, узнаю, что хотела. Собираюсь убрать телефон в карман, но брякает звук входящего смс.
«Ром, ты где?»
«Надо поговорить, я заеду к тебе часов в восемь?».
Не отвечаю. Остается только гадать, что за беседу она мне уготовила.
— Рома, Рома, гляди, косатка, наша косатка! — восторженно пищит Лисицына-младшая, вскакивая с колен сестры.
Косатка тем временем выпрыгивает из воды, а затем приземляется, ударяясь мощным телом о воду. Мы сидим очень близко к бассейну, а потому фонтан брызг неминуемо достигает нас.
Мелочь визжит и начинает хохотать. У нее такой заразительный смех, что я не могу не засмеяться тоже. В голове мелькает безумная мысль, а что, если бы они познакомились с Саввой? Мне кажется, она бы его покорила. Да только есть одно «но»: вывозить брата куда-либо мне запрещено. А ведь предки свалят в эту свою Швейцарию в начале января…
— Клаасс!
Зрители аплодируют и начинают потихоньку расходиться.
— Погоди, принцесса, нам туда, — заговорщицки подмигиваю ей я.
Пока Лисицына-старшая молчит, я, пользуясь моментом, беру за руку малявку, и мы идем в сторону работника Москвариума.
— Добрый день, у нас сертификат, — сообщаю я, протягивая ему купон. — На пятнадцать тридцать.
— Хорошо.
— Это не опасно? — обеспокоено интересуется Лиса, оказавшаяся рядом.
— Нет, если слушать меня, — накрывая крышкой ведро с рыбой, сообщает он. — Сеанс длится сорок пять минут. Десять минут — принятие душа и переодевание в гидрокостюм, пять минут инструктаж, двадцать минут общение с дельфином, десять — принятие душа и переодевание.
— Да, Марина все объяснила, — киваю я, вспоминая разъяснения заигрывающей со мной брюнетки.
— У вас ребенок, я так понимаю, Вы в курсе, что он допускается в бассейн только в сопровождении взрослого?
— В курсе. Все оплачено: и взрослый, и детский.
— Отец?
Вот это он выдал…
— Брат, — не теряюсь я.
— Что ж, тогда я Вас провожу.
— Я правда буду купаться с дельфином? — не верит Ульяна, потрясенно уставившись на меня своими голубыми озерцами.
— Правда.