Чтение онлайн

— Все нормально, — уверяю ее я, впиваясь короткими ногтями в дешевый кожзам.

— Ох уж это твое «нормально», Лисицына! — цокает и качает головой. — Плакала почему?

И все-то ей нужно знать! Не хочу я про этого Идиота Пернатого говорить!

— Ну так что? Обидел он тебя?

Еще как… Причем дважды! Негодяй!

— Пошутил неудачно, я расстроилась. Обычное дело, — непринужденно отмахиваюсь. — Можно я пойду? Опаздываю очень…

Смотрю на нее умоляюще, но она не спешит меня отпускать. Как-будто

издевается, ей богу!

— Роман, на самом деле, не такой уж потерянный для общества экземпляр, — заявляет деловито. — Задирается, хамит, превосходство показать свое любит. Лидер ведь по натуре. Но в целом, парень-то неплохой.

— Да все равно мне какой он! — выдаю горячо и нетерпеливо.

— Ну вот что у вас за вражда такая? Чего ты заводишься? — удивленно раскидывает в стороны руки.

— Просто… раздражает.

Циркуль почему-то улыбается, а я только больше злюсь.

— Ален?

— Будто вы не знаете, что у нас патологическая непереносимость друг друга, — отвечаю я, разглядывая парту.

— Ну, тоже мне выдумали! — фыркает она.

— Так и есть. Я хочу к Борису Ефимовичу пойти, заниматься с Беркутовым я не буду, — объявляю ей о своем твердом намерении.

— Ты мне это брось! Не вздумай, Лисицына! — повышает голос. — Человека от серьезных дел отрывать! Ему проблемы образовательного комплекса решать надо, а тут вы со своими «хочу — не — хочу».

Пристыдить меня пытается. Моя жизнь, можно сказать, рушится из-за треклятой Птицы, а ей хоть бы что!

— Роман прекрасно разбирается в математике, и я больше, чем уверена: он — единственный, кто может поднатаскать тебя к экзамену, так сказать. Заполнить…

— Пробелы в моей соломенной голове, — неосознанно продолжаю вслух, используя его же выражение.

— И ничего не соломенная, просто ты — гуманитарий. Вон английским как блестяще владеешь! Учитель в восторге!

— Не блестяще вовсе, — смущаюсь я. Хотя в душе очень приятно, что меня похвалили.

— В общем, не думай даже. Хватайся за Романа как за спасательный круг, — советует мне она. — Может даже не только в плане математики, — добавляет многозначительно.

— Чего? — переспрашиваю сконфуженно-ошарашенно.

— Того, — хмыкает классный руководитель, пока я растерянно хлопаю ресницами. — Можешь идти, Лисицына.

Как гвоздями к месту прибила. Спасательный круг. И не только в плане математики. Совсем уже ку-ку.

Я поднимаюсь со стула, чувствуя, как отчаянно горят щеки. Пельш чудит, как всегда. Наверное, возраст уже сказывается. У нее явно с головой непорядок.

У двери я оборачиваюсь.

— Элеонора Андреевна, — набираю в грудь побольше воздуха, выдыхаю. Молчу, но все же набираюсь смелости. — Вы в характеристике про маму…

— Напишу, как надо, Ален, — обещает она. — Я помню наш с тобой разговор

и понимаю тебя прекрасно, но смотри, ты мне пообещала, если дома что-то случится — сразу сообщи. Поняла?

Я киваю и ухожу.

Иду по пустынному коридору, спускаюсь по ступенькам на первый этаж. Сейчас середина восьмого урока, и почти никого в холле нет. Спокойно забираю свои вещи в гардеробе, переобуваюсь и выхожу на крыльцо.

Погода вот совсем не радует. Небо затянуто свинцовыми тучами, срывается дождь, и холодный ветер забирается под ворот старой куртки.

Я выхожу за ворота и поворачиваю направо. Бреду по аллее, размышляя по поводу сочинения, которое буду писать ночью. (Потому что сегодня я и правда иду на работу в зоомагазин). Мысленно вспоминаю содержание романа «Герой нашего времени» и задумываюсь о том, какую из трех предложенных тем выбрать. Прохожу гаражный кооператив, чтобы срезать и, видимо, так глубоко ухожу в себя, что в момент, когда кто-то довольно грубо дергает меня за капюшон, пугаюсь неимоверно. И как оказывается не зря…

— Стопэ, — чья-то рука тащит меня в сторону.

Капюшон падает, я поворачиваюсь и вижу лицо одноклассника. Ян Абрамов собственной персоной. Вот уж кого лицезреть хочу в последнюю очередь.

Что он тут делает? У него ведь машина есть.

— Че, убогая, пучеглазишься? — насмешливо интересуется он.

— Отпусти, — пытаюсь отойти, но он в пуховик вцепился накрепко.

— Ссышь? — его губы расплываются в довольной улыбке. Хотя это даже больше напоминает оскал.

— Мне идти надо, отпусти! — стараюсь не выдать панику, сковавшую горло.

— Не так быстро, рвань. Разговор есть к тебе…

Глава 27

АЛЕНА

Солгу конечно, если скажу, что мне совсем не страшно. Еще как страшно! Ян по-прежнему скалится и цепко держит меня за куртку.

Его определенно забавляет происходящее. Глаза блестят нехорошим лихорадочным блеском, как будто он что-то принял накануне. Не удивлюсь, если так и есть. В их кругу подобные развлечения, насколько мне известно, — абсолютная норма.

— Я закричу, убери от меня руки! — стараюсь, чтобы мой голос звучал твердо, но парня это только сильнее раззадоривает.

Абрамов толкает меня спиной к гаражу. Как назло, нет никого из прохожих.

— Ну давай, рассказывай, моль, что у тебя с Беркутом?

— Отпусти меня сейчас же! — дергаюсь беспомощно.

Очень боюсь, что он снова воспользуется тем средством, от которого отключаешься и проваливаешься в небытие. Именно поэтому внимательно слежу за его руками, чтобы, например, в карман не полез.