Чтение онлайн

Неудивительно. Вот совсем.

Первая группа, где был Феликс, уже встала на отправные точки. Народ шумел так, что казалось, будто ты на футбольном поле среди тысячи болельщиков. И хоть людей было не так много, но шума точно предостаточно.

Все внутри настолько натянулось, что я скорее с ужасом наблюдала за стартом гонок. А начался он довольно помпезно. Наш друг вырвался вперед мгновенно. Уверенный старт, что ни говори.

— Ох Феликс, ну молодец.

Вся компания скандировала «Феликс». Его желтый мотоцикл очень выделялся на каждом повороте и вытворял такое,

что я в принципе не была уверена, возможно ли подобное совершить человеку. Никогда ничего похожего не видела. Смотрела на все с открытым ртом, но волнение никуда не девалось. Я скорее заставляла себя всматриваться, чтобы убедиться, что все в порядке, чем для того, чтобы понять, кто первый финиширует.

Резкие подъемы, а за ними прыжки заставляли кровь в жилах стынуть.

Нет, я больше точно не соглашусь на такую нервотрепку.

Когда до финиша оставалось совсем чуть-чуть, что-то пошло не так. Настолько не так, что все замерли, а в моем горле застрял крик ужаса.

Феликс вылетел. Мотоцикл покатился в противоположную сторону от мужчины, а следом летящие участники гонки были в метре от его обездвиженного тела. Только чудо не дало им переехать его.

Я сжала горло, понимая, что дело закончится плохо, а моя интуиция не зря нашептывала. Ой не зря.

— Феликс, — прокричал Руслан, после чего сорвался в сторону поля.

Мужчина в грязи не шевелился.

КАИН

— Феликс, — рванул с места, туда, где посреди грязно сырой трасы лежало обездвиженное тело лучшего друга.

Душа уходила в пятки каждый раз, когда мимо со свистом пролетал очередной рычащий зверь. Я никогда не был особо верующим, но именно сейчас, когда бежал к распластанному на холодной земле другу, молился всем святым и богам, надеясь, что, если есть кто-то там наверху, он меня услышит. Ужас, стремительно разливаясь по венам, проникал в каждую клеточку тела, а расстояние, казалось, все никак не сокращалось.

Говорил же, предупреждал, что ничем хорошим это не закончится. Скользкая, абсолютно неприспособленная для таких мероприятий трасса, несчастные случаи, происходившие здесь чуть не каждую гонку. Сколько раз я просил этого адреналинового наркомана прекратить, ему все драйва не хватало.

Я остановилась в метре от лежащего на земле, покрытого грязью друга, которого уже обступили медики, чье присутствие на гонках кто-то из организаторов счел необходимым, после последнего такого случая, который, к общему сожалению, завершился летальным исходом.

Гонки не прикрыли, не простые люди здесь катали, и не простые люди все это спонсировали. В общем-то, все было законно, если бы не одно «но»: здесь не шло речи ни о какой технике безопасности. Чистый риск с фатальными для некоторых последствиями. Но разве хоть кого-то это остановило?

Я ведь предупреждал, а должен был настоять, приказать в конце концов. Чувство вины, молниеносно распространившееся по тело, жгло изнутри внутренности, проникало в легкие, препятствуя каждому новому вдоху, словно удар в солнечное сплетение получил. Я должен был это предотвратить,

просто обязан был.

Стоя напротив мертвенно бледного друга, надо которым сейчас суетились врачи, я не был способен двинуться дальше, туда, вперед, ближе. Потому что ледяной страх сковал тело, окутав толстыми цепями ноги, не позволяя приблизиться к, возможно, уже мертвому Феликсу.

Кто-то что-то кричал, вокруг суетились люди, где-то вдалеке ехала скорая помощь, гулкой сиреной оповещавшая о своем приближении. А я все никак не мог сдвинуться с места, вдохнуть полной грудью и подойти к лучшему другу.

В голове стремительно пролетали мысли и воспоминания о прошлом, вечно улыбающееся и расслабленное лицо друга, несколько лет пролетевшие, казалось в один лишь миг. У меня роднее него и Настьки никого и нет теперь. И если с ним…Я никогда себе этого не прощу. Идиот, чертов придурок.

А дальше все как в тумане было: скорая, вышедшие из нее и спешившие на помощь коллегам медики, кто-то отдавал приказы, а я словно за ширмой какой-то находился, словно за кадром какого-то отвратительного, малобюджетного и бездарного кино.

И очнулся я только в тот момент, когда меня кто-то сильно за рукав дернул, а до слуха донесся звонкий и в тоже время перепуганный, с дрожащей ноткой голос жены. Я даже не сразу понял, что она говорила. Смотрел на двигающиеся губы, слышал какой-то гул в ушах и не понимал сказанного.

— Каин, — она продолжала дергать меня за рукав куртки, потом, схватив за плечи затрясла меня и закричала громче: — Руслан, надо ехать, слышишь? Руслан.

— Нужна помощь? — чей-то незнакомый голос смешался с Настеным. — Вам плохо?

— Руслан!

— Да. что…нет… — передернул плечами и тряхнул головой, окончательно сбрасывая морок.

— Мы поедем с вами, — твердо произнесла жена, которая сейчас соображала явно лучше меня.

— Извините, но не положено, только родственники.

— Положено, — я редко пользовался служебным положение, даже теперь, когда это самое положение взлетело до небес. Но сейчас это был единственный способ не продолжать уже и без того затянувшийся спор, а потому я вынул из внутреннего кармана удостоверение, что неизменно носил с собой, просто зная, что в любой момент, в любой ситуации, оно сыграет нужную мне роль, если в этом будет необходимость. И сейчас она появилась, необходимость эта. — Думаю, мне больше ничего не стоит объяснять?

Расширившиеся глаза преградившего нам путь медработника в очередной раз подтвердили факт, что удостоверение сотрудника федеральной службы безопасности может творить чудеса и изменять сознание.

— Ладно, забирайтесь, — парень кивнул на стоящую впереди машину.

Осознание того, что Феликс был жив, не принесло ожидаемого облегчения. В сознание он так и не пришел и, судя по обеспокоенному виду врачей, из суетящемся и отрывистым движениям, постоянным командам отданным старшим, дело было плохо. А потом позвучала фраза, которая практически отправила меня в нокаут.

— Остановка сердца…

«Тук. Тук. Тук» — отдавалось в ушах, заглушая пиканье приборов.

— Завели. Михалыч, поднажми давай.