Чтение онлайн

Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.

А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.

– Как и ты. Мы стоим друг друга.

Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.

Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.

И с опозданием понимает, что зря.

Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.

И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю

на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.

Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю – грубо, жадно. Чтобы знала свое место.

Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.

Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.

Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.

– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.

Диана

– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.

Чувствую его руку на своей шее. Помню, как сильно он ее сжимал, чтобы я потеряла силы.

И как ноги сильно раздвинул, вжимая в шкаф.

И на руках отметины чувствую.

Зверь. Дикий зверь, который распален и зол.

Остановить которого я не в силах.

Пытаюсь царапаться. Извиваюсь как уж на сковороде, пока звенит пряжка его ремня. Толстого и тяжелого. Ремень бьется об голые бедра, наказывая болью.

Пусть Эмин и не хотел стрелять. Я все равно его ненавижу.

– Пусти меня!

Эмин усмехается. Ремень ударяет вновь.

Я никогда не встречала таких мужчин. Могучих, горячих, жестких. Беспринципных и беспощадных. Его голодный взгляд шарит по моему телу. Ощупывает. Трогает. Подчиняет и присваивает.

Я метаюсь по постели под напором его рук, а он вытягивает ремень и складывает его вдвое.

И взглядом нехорошим смотрит. От которого в дрожь бросает.

Его штаны расстегнуты и сильно выпирают. Голодный взгляд касается моей груди. Опускается ниже. Одним движением Эмин срывает последнюю преграду.

В глазах разлетаются искры от боли. Ткань впивается в кожу, прежде чем покорно треснуть.

Он хватает меня за талию и рывком переворачивает на живот. Кладет руку на спину. Беспощадно придавливает к кровати.

Я неспокойно дышу. Глотаю воздух широко распахнутыми губами.

А ягодиц касается холодный металл. Бляшка ремня.

– Ты перешла грань. Никогда не поднимай на меня руку.

Его тяжелый голос покрывает мурашками тело.

– Это наказание за пощечину.

Воздух со свистом отдается в ушах. И ягодицы моментально обжигает болью.

Я вскрикиваю, захлебываясь холодным воздухом. Сминаю в руках

простынь, впиваюсь зубами в подушку. Эмин убирает руку со спины, перемещает ее на макушку. Глушит мой крик, вдавливая рот в кровать.

– Тихо.

Его хрип заглушает рвущиеся рыдания.

– Совсем не больно. Больше страшно. Так, моя девочка?

Я облизываю соленые губы. Он отпускает голову, позволяя сделать первый судорожный вдох.

– Чувствуешь, как сходит напряжение?

На место, где наверняка остался след от ремня, ложится его ладонь. Большая, горячая. Он сжимает кожу и тяжело дышит.

– Моя. Ты моя, Диана.

Его ладонь давит на позвоночник.

Во мне что-то хрустит, и по телу начинает бегать кровь и адреналин.

Выходит напряжение. Я издаю первый хриплый стон.

Чувствую вторую руку на пояснице, Эмин кладет ее на бок и поднимает меня. Ненамного. Вытягивает тело в сторону, заставляя прогнуться.

Еще один хруст.

– Твое тело совсем не податливое. Я это исправлю.

Он делает то же самое с другой стороной.

Я чувствую себя истощенно. Морально и физически. Меня будто переехал поезд, но твердый бугор на его штанах говорит о том, что ночь еще в самом разгаре.

Меня сегодня убили. И это только начало.

Его горячие руки мнут мое тело как пластилин. Я стараюсь вернуть дыхание в норму – после рыданий, после криков, после боли. Учусь дышать заново после перекрытия кислорода. Шея до сих пор чувствует его пальцы. Они сжимают и разжимают. Позволяют дышать и запрещают.

– Сейчас будет больно.

Я вздрагиваю. Эмин хватает меня за щеки и тянет вверх. Делает всего одно движение, от которого тело наполняется жизнью. Становится больно, но я вновь могу дышать. И слезы больше не душат горло.

Если это массаж, то самый необычный из всех.

И самый страшный. До темноты в глазах страшный.

Я издаю стон. Прикрываю влажные веки.

Эмин отпускает мою шею, и я падаю на постель – обнаженная, убитая и возрожденная.

Его пальцы скользят, минуя поясницу. Поднимаясь по ягодицам, они опускаются ниже, и тогда его ладонь накрывает самое сокровенное.

– Нет, Эмин.

Выходит хрипло и болезненно.

Пытаюсь встать, но тело обездвижено его движениями.

Он знал, что делал.

– Да, маленькая.

Перед моими глазами опускается ремень – Эмин крепко и показательно держит его в своей руке. В сильной руке. Один удар, и его рука снесет мою голову.

Эмин тяжело дышит. И делает всего движение, раскрывая меня – его палец напряженно скользит между складками. Другая рука крепче сжимает ремень. Вены на его руке вздулись до неестественного состояния.

Эмин сдерживается. Сдерживается изо всех сил.

Если бы он сжал мою шею так, как сжимает этот ремень, я давно была бы мертва. Он бы меня задушил.