Чтение онлайн

Геннадий показал ей зимние импортные ботинки на толстой подошве:

— Такие подойдут?

Она кивнула, а Пронько бросил:

— Не осложняй, Марина! Ему только до прихожей добраться, а там бедные они будут!..

Майор пододвинул к Геннадию телефонный аппарат и папку с вырезками, ткнул пальцем в нужный номер:

— Ты гость из дружественной Швеции, они об этом сами догадаются, только разговаривай как Урмас. Заказывай мальчика. Черненького будут предлагать — после некоторого размышления бери. Набивайся приехать к ним

на хату, у тебя, мол, в отеле условия не позволяют. Марина, включай магнитофон, разговор будем фиксировать!..

Когда все было готово, куранты в радиоприемнике пробили полночь, Геннадий набрал номер фирмы «Эдельвейс».

На этот раз линия была свободна. Когда там подняли трубку, выражение лица Геннадия опять изменилось.

— Топрый вечер, я хотел попатать ф «Этельфейс». Я попатал? О, оччэнь приятно. Мне рекоментофал этот телефон отин коспотин ф Осло. Я имею шелание получить бой… о, как это по-русски? Малчык? Та-а… Блэк? Хм. О, пусть. Это есть интрастин! Как я мог проехать? Немношко не быстро, я путу писать… Спаси-по…

Геннадий положил трубку и платочком вытер пот со лба.

Майор Пронько смотрел на него с восхищением:

— Артист! Слов нет! И чего ты с такими данными не в театр пошел, а в ассенизаторы подался?!

— Да ладно! — смутился парень. — Поедем, что ли? Они пацана уже в ванну отправили.

При слове «ванна» мы со Славой вспомнили Мещерякову, и веселье сползло с наших лиц.

Владимир Пронько связался с парнями из Госавтоинспекции, и те под честное слово дали напрокат задержанный до каких-то там выяснений «Мерседес-600» — немного помятый, но внушительный автомобиль.

Одетый с миру по нитке Гена сел на заднее сиденье, как это и положено боссу. Я — рядом с ним. А впереди за рулем оперативник и Грязнов в пиджаке рядом. Печка в автомобиле работала исправно, однако Гена заверил Славу:

— Пальто я тут же отдам, товарищ майор, как только шалашик этот разгромим.

— Не переживай, носи, — добродушно ухмыльнулся Грязнов.

Следом за нами по тому же адресу выехала еще одна машина, в которой нам в подмогу сидели пятеро оперов в бронежилетах и с автоматами. Сразу за воротами гаража они свернули в другую сторону. Их задача — подъехать к тому же дому с другой стороны вскоре после нас и быть готовыми быстро погасить любое сопротивление держателей притона.

Меня Слава Грязнов очень просил остаться, но я тащился следом, как назойливый и вредный младший брат за старшим. Все дело в том, что там, наверху, куда вслед за собой увлек меня Меркулов, работа была солидная, кабинетная. И хотя там было не легче, а чисто моральная, психологическая усталость даже покруче, чем в городской прокуратуре, я, как человек еще сравнительно молодой, иногда скучал по такой вот конкретной работе, когда схватка хитрости и интеллекта начинается непосредственно после погони и задержания. Может быть, мне нужно бы пойти работать сыщиком, как Слава. Но тут уж, как говорит

мой сосед, зажиточный слесарь-сантехник: кто на что учился, тот тем и подавился.

Мы въехали под арку во двор. Здесь было темно и тихо. Даже шпана разбрелась по квартирам спать. Оперативники пристально осматривали все слабо освещенные двери подъездов.

— Как думаете, нас пасут? — спросил негромко Грязнов.

— По идее должны.

— Какая квартира? Двенадцатая? Тогда у них пара окон во двор выходит. Могут прямо оттуда просматривать.

— Ну че, тогда пойду я? — предположил Гена.

— Давай, — согласился Слава. — Только идем красиво и, пожалуйста, хоть первые тридцать секунд не чёкай!

Гена усмехнулся, а Слава, как заправский слуга, выскочил из машины, чуть ли не шаркая от почтения, прильнул к задней дверце, открыл ее и отшагнул в сторону, пропуская важного гостя.

Геннадий важно вылез из «мерседеса», чуть брезгливо оглядел двор и направился к подъезду номер один. Слава, как заправский бодигард, он же телохранитель, шагал чуть сзади справа, настороженно зыркая по сторонам.

Они скрылись в подъезде, а для нас потянулись томительные минуты ожидания. Правда, это продолжалось, к счастью, недолго — минут десять, не больше.

Притушив фары, во двор въехал «жигуленок» с парнями из команды Пронько. Водитель «Жигулей» остался присматривать за обоими автомобилями, а мы всей гурьбой направились к двенадцатой квартире.

Меня парни ненавязчиво, но успешно оттерли в тыл своего маленького отряда, кто-то на ходу дал добрый совет:

— Если начнется стрельба, сразу падайте ничком и откатывайтесь в сторону.

Мне хочется сказать ему, что меня уже несколько раз убивали, причем по-всякому, но это было неуместное в данную минуту хвастовство, и я негромко говорю:

— Спасибо.

Останавливаемся на лестничной площадке. Двое оперативников контролируют два лестничных пролета и заодно двери соседних с двенадцатой квартир. Один из парней майора Пронько нажимает кнопку звонка.

Дверной глазок на секунду темнеет — кто-то смотрит в окуляр. За дверью приглушенная возня и — молчание.

Оперативник снова требовательно звонит и для верности стучит тяжелым кулаком по гулкой, обитой двери.

После минутной тишины с той стороны дверей доносится недовольный преувеличенно сонный голос:

— Чего надо? Головой постучи!..

— Откройте, угрозыск!

— А че вам надо, угрозыск?

— Проверить поступивший на вашу квартиру сигнал. Немедленно откройте!

— Ты закон о неприкосновенности жилища читал, розыск? Санкцию принес от прокурора?

Я протолкался к двери, поднес к линзе глазка свое раскрытое удостоверение:

— Следователь Прокуратуры России Турецкий. Попрошу открыть работникам милиции!

За дверью опять возня. И вдруг раздается преувеличенно громкий, разухабистый, «пьяный» голос Славы Грязнова: