Девочка для ледяного

Если бы я знала, что в ту ночь за окном стоит смерть —

я бы пригласила её войти первой.

— Разрешаю обесчестить мою жену.

Эти слова прозвучали как удар под дых.

Я не могла поверить своим ушам.

Лионель, мой муж, стоял передо мной с ледяной усмешкой на лице, словно это была шутка. Но я знала, что он не шутил.

— Гаррет! — крикнул он, глядя на меня с жестокой насмешкой.

Дверь в мою

комнату со скрипом отворилась, и в проеме появилась массивная фигура. Гаррет, конюх, сильный, как дуб, и мрачный, как грозовая туча.

Его лицо было испещрено шрамами, а глаза, холодные и безжизненные, не выражали ни злобы, ни жалости.

Я всегда побаивалась его угрюмого молчания, поэтому обходила конюшни стороной. Он выглядел так, словно в прошлом был головорезом, и ничуть этого не стеснялся.

— Раз не захотела дать развод по доброй воле. Значит, тебя, дорогая моя, застукают с конюхом. Здесь. В твоей спальне, Риэль, — улыбнулся Лионель.

Взглядом, полным неприкрытого обожания, он скользнул по изящной фигурке своей возлюбленной Лизетты Соун.

Белокурая красавица Лиз копалась в моей шкатулке, стоящей возле зеркала, как хозяйка, уже въехавшая в дом.

Она прикладывала мои серьги к своим ушам и любовалась своим отражением. Любовница мужа уже примерила не только мое любимое кольцо, но и мой титул с будущей фамилией. На её губах звучало имя «Маркиза Лизетта Делагарди», словно оно всегда принадлежало ей по праву.

— Даю тебе последний шанс, — произнес Лионель.

Его голос был равнодушен, словно он обсуждал погоду, а не мою судьбу.

— Я, как обманутый супруг, которому наставили рога, вправе вышвырнуть неверную супругу из дома в одной рубахе. Совет министров встанет на мою сторону. Газеты тоже! — усмехнулся он. — Твоя репутация будет растоптана. Увы.

— Где документ? — прошептала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Вот так бы и сразу! — усмехнулся муж, доставая бумаги и выкладывая их передо мной. — Подпись нужно поставить вот здесь.

Его палец властно указал на место, где должна была стоять моя подпись.

Если коротко пересказать эту стопку бумаг, то при разводе мужу остается всё, включая мое приданое и наследство, а мне большое спасибо за прожитые годы.

Я смотрела на стопку листов как на приговор.

Я чувствовала, как мое сердце сжимается от боли, а разум наполняется отчаянием. Я мысленно попрощалась со всем, что было мне дорого, со всем, что составляло мою жизнь. Даже мои украшения перейдут к новой владелице поместья Вельшир.

Но в этот момент, когда я уже была готова поставить свою подпись, мой взгляд упал за окно.

Там, в снежной мгле, я заметила человеческую тень. Она была четкой, высокой, неподвижной, словно застыла в ожидании. Тень стояла в двадцати шагах от окна, и её взгляд, казалось, был направлен прямо на меня.

Или мне так показалось?

Я не знала. Но было в ней что-то зловещее. Словно хищник притаился в тени деревьев и ждет добычу.

Я

не смогла отвести взгляд от этой тени.

Она наклонила голову, словно изучая меня, и в этот момент я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

Я затравленно посмотрела на мужа и вдруг поняла, что стоит мне оставить свою подпись, как мне перережут горло.

— Ты куда это смотришь? — произнес Лионель, его голос звучал холодно и раздраженно. — Я жду.

Он сделал паузу. Обменялся взглядом с Лизеттой.

В её глазах заплясала злобная искра. Она подошла, как кошка, и стала ластиться к Лионелю.

— Ты мне закажешь к этим серёжкам гарнитур? — промурлыкала она детским голосом, её глаза светились обожанием. — Я хочу колье и браслет. Только с такими же камушками.

«Да», — едва слышно ответил муж, улыбнувшись.

Его рука покровительственно коснулась её плеча. Лизетта шумно вздохнула, прижимая мои любимые серьги к груди и бросаясь обратно к моей шкатулке.

— Я жду подпись! — резко произнёс муж, а я вновь посмотрела в окно.

Тень исчезла. Растворилась в темноте заснеженного сада.

Если я подпишу — я умру. Если я не подпишу — будет ещё хуже…

Я посмотрела на конюха, понимая, что впервые в жизни не знаю, что делать!

— Я вот одного не понимаю, Лио. Зачем играть в благородство? — послышался вздох Лизетты. — К тому же, насколько я знаю, если жена изменила, то разводят намного быстрее!

— Всё! Надоело! — резко произнёс Лионель, вырвав у меня из рук бумаги.

Перо выпало из моих рук на пол.

— Гаррет! Разрешаю тебе делать с ней всё, что хочешь! — приказал муж.

Лизетта схватила мою шкатулку и прижала к груди.

Гаррет сделал шаг ко мне.

Я попятилась.

Сердце стучало, будто часовой механизм, сошедший с ума.

Конюх грубо схватил меня за руку, тонкое кружево манжеты порвалось под его пальцами. Я попыталась вырваться из его железных объятий, но он был сильнее. Гаррет повалил меня на кровать, и я почувствовала его тяжесть на себе. Запахи пота, кожи и конюшни окутали меня, вызывая тошноту и страх. Его колено впивалось в моё бедро, а рука зажала рот. Лизетта рассмеялась, её смех был похож на издевательство.

— О, как мило! Она сопротивляется! Сделай ей больно, Гаррет. Пусть запомнит, что место женщины — на коленях.

Я увидела яркую вспышку. Потом еще одну. И еще.

Лионель держал в руках шкатулку, которую здесь называли светописью. Что-то вроде нашего фотоаппарата.

— Спокойной ночи, дорогая! — произнес муж и вышел из комнаты, увлекая за собой Лизетту.

Дверь за ними закрылась.

На замок.

— Тише, мадам, — раздался тихий, почти умоляющий голос Гаррета, и он резко отпрянул, словно опасаясь меня. — Я… не причиню вам вреда… Простите, я просто сделал так, чтобы всё выглядело… натурально…