Чтение онлайн

Послушная, никто не спорит. Умненькая, по крайней мере, на первый взгляд.

Осторожная. Не говорит лишнего, внимательно слушает и делает выводы.

И ни черта не ласкается.

Даже не пытается!

Последнее выбешивало.

Ярость, которая сейчас была совершенно не к месту, заклокотала внутри него.

— Трогала, — Катя ответила не сразу. Перевела дыхание и шумно сглотнула.

— Как трогала? — Руслан заставил себя остаться на месте, не податься вперед, хотя соски-горошинки притягивали неимоверно. Кожа Кати

разопрела, порозовела, покрылась капельками испарины. Сама девочка всё ещё цеплялась за борт, больше не откидывалась, глазки не закрывала и не стонала.

— Руками.

— Я не спросил, чем. Я спросил, как.

Катя быстро-быстро заморгала, пытаясь сообразить, что ему ответить. Её застенчивость ему нравилась. Нет хабальства, наигранной раскрепощённости. Или не наигранной, а идущей из самого чрева.

Он не разрешил воспользоваться пеной по одной причине — хотел видеть всю Катю.

Не только её худоватые плечи и соблазнительную ложбинку груди.

Всю.

Тонкую талию, плавно переходящую в бедра, которые сейчас были сведены вместе и немного отведены влево, пряча от него таким образом ту часть тела, что интересовала Коваля больше всего.

— Как все, наверное… я не знаю.

— Подробнее, Катя.

Он не смягчал голос, говорил жестко.

Давил.

Катя должна научиться не только его слушаться, но и слышать.

Если хочет иметь его покровительство.

А она хочет. Он это видел. По глазам, по взгляду, затравленному и усталому, в котором на самом дне плескались остатки надежды и веры. Человечности.

Она снова протяжно выдохнула и всё же откинулась спиной на бортик. Намокшие пряди упали на лицо, она их неспешно убрала.

— Трогала, когда подмывалась. Иногда внутрь вставляла пальчик. Но я не понимала и не понимаю, как. Видела по интернету, как девушки ласкают сами себя, доводят до оргазма, но у меня не получалось. Я исследовала своё тело, знаю, где находится клитор… — а вот говорила она поспешно, немного спотыкаясь. Воробушек решилась на откровенность и, пока смелость не закончилась, рассказывала всё, как на духу. — Груди трогала. Но опять же… Я ни разу не кончала. Не до этого было.

Руслан слушал её, впитывая каждое слово и представляя, как Воробушек ручкой пробирается под спальные шорты или задирает верх сатиновой сорочки, чтобы дотронуться до сведенных бедер. Робко и между тем игриво. Перебирает складочки…

Проклятье.

— Я хочу, чтобы ты научилась кончать. Поэтому давай бери мочалку, гель, намыливай себя, маленькая.

Её глаза распахнулись. Она смотрела на него, и в них отражалось полное недоверие.

— Что?

— Ты меня слышала.

Руслану нравилось наблюдать за ней. Видеть, как она преодолевает себя шаг за шагом. Её смущение и сдерживаемая злость заводили его, как ни один профессиональный стриптиз.

Водная рябь мало что скрывала, но и не показывала в достаточной мере. То есть Руслан видел её тело, но не подробности.

Изгибы, но не плоть.

Возможно, в данной ситуации это было хорошо.

Иначе… Он не гарантировал, что сдержал бы своего зверя.

— То есть я должна буду за эти дни, что долечиваюсь, и ты меня не трогаешь, научиться кончать?

Она задала вопрос и одновременно потянулась за мочалкой и гелем. Груди приятно колыхнулись, соски скользнули по краю воды. Коваль сразу же представил, как они царапают его грудь. В паху прострельнуло, яйца заломили с удвоенной силой.

— Люблю, когда всё схватывают на лету.

Уголки губ Кати чуть дрогнули.

— Может, мне стоит притвориться глупенькой?

Её голос немного осел, приобрел хриплые нотки. С чем это связано, пока непонятно, но интересно.

— Не хочешь мне угодить?

Тонкая женская рука, державшая мочалку, замерла в воздухе.

— Руслан, я не твоего поля игрок, — Катя выдавила из тюбика гель.

— А ты пробовала? Хотя бы раз?

Катя задышала ещё тяжелее. Поднесла мочалку к ключицам. Замерла. Руслан тоже замер. Даже зверь внутри него на доли секунды перестал дышать. полностью сосредоточившись на своем Воробушке. Коваль был уверен, что его уже ничто не может удивить.

Хотя, думая о Кате, он предполагал, что его звериная сущность, алчная и ненасытная, может повестить на чистоту. На незапятнанную невинность. На честность в глазах и словах.

Она зацепила его. Основательно так. Не красота. Не идеально соблазнительное тело и ни с чем не сравнимая куночка. Другое.

Но пока то другое отходило на задний план. Всё же уступив место животной потребности в обладании телом.

Катя нажала на мочалку, провела ей от ключицы ниже, к груди.

— Я не представляю, как можно научиться кончать.

Сам Коваль поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится её голос.

— Сначала научишься при мне себя трогать.

— Зачем?

— Чтобы перестать замирать.

— Ты любишь смотреть? — её дыхание сбилось, словно она оказалась удивлена своей догадливости.

Хитрая маленькая зараза… И да, наблюдательная. А ещё у неё острый язычок и не менее острый ум, который она не спешит проявлять.

— Люблю, — рокочуще ответил он. демонстративно останавливая взгляд на её груди.

Мочалка скрыла один сосок. — И хочу, чтобы ты показала мне себя. Разведи ноги.

Шире… И продолжай мыться.

Она развела ноги.

Недостаточно.

— Шире, я сказал.

Она сделала, как он приказывал.

Руслан не выдержал и подался вперед, но в этот момент услышал, как сработал сигнал рации.

Их прервали.

Катя ничем не выдала своего облегчения.

— Домывайся, и продолжим в спальне, — бросил генерал, поднимаясь во весь рост, чем снова немало её смутил и частично испугал.