Чтение онлайн

Давид тяжело выговаривал слова. С трудом – с непосильным, разрывающим на части трудом. Его буквально штормило.

И я поняла: Давид обо всем догадался, поэтому его так трясло.

– Это он научил тебя стрелять?

– Да.

– Борьба – тоже он?

– У меня была учитель-женщина. Он… не прикасался ко мне.

Я прикусила язык: в моих словах было четко слышно разочарование.

Боже.

Давид тяжело вздохнул. Это было дыхание

смерти. Моей смерти.

– Ты спала со мной, чтобы…

– Чтобы он был доволен, – я вколачивала гвозди в собственный гроб.

Господи.

Давид склонился надо мной, уперев кулаки в выкрашенный стол. Он стал задыхаться и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Стало легче… Давид смог сделать глубокий вдох.

– Ты его любишь?

– Да.

– Так, что отдала мне свою невинность?

– Да.

– И готова была прыгать в мою постель еще много раз…

– Я любила его!

Давид мог убить меня одним махом.

И причин у него – предостаточно.

За то, что спала с ним ради другого мужчины.

За то, что посмела улыбаться ему, а любить другого.

Давид ведь думал, что он мой первый во всем – в постели, в чувствах, в опеке. Безумец!

– Я ведь человек, Жасмин…

Но голос твой – совсем не человеческий.

Я и за век не забуду, как ты смеялся надо мной в ту ночь пять лет назад… перед тем, как жестоко поквитаться с моей семьей.

– Разве? – я горько усмехнулась.

У нас могла быть другая жизнь – без мести, без слез. И Давиду не пришлось бы выбирать, что делать с той, что без раздумий пустила в него пулю.

Давид нависал надо мной, тяжело дыша. Пугая меня до дрожи. Обстановка в моей «тюремной комнате» была столь напряженной, что будь в комнате хрусталь, он бы непременно разбился.

Мне стало страшно.

– Я мог догадаться. У меня на такие вещи чуйка, – Давид скривил губы.

Я отвела взгляд нарочито равнодушно, а у самой внутри все от тревоги билось.

Любовь к другому – это неприятно.

Давид уже обжигался, поняла я.

– Я его убью, – он помрачнел.

Я вскрикнула: стол, за которым я сидела, перевернулся и с диким грохотом шарахнулся об стену.

Так, что пол под ногами пошатнулся.

И сердце затрепыхалось в груди от смутного ощущения опасности.

Я боялась, что дом не выдержит агрессии Давида.

И немного я боялась его. Я знала, что он не убьет меня – точно не сейчас. Знала, что не изнасилует, но Давид мог взять меня грубо.

Когда Давид повернулся ко мне, у меня подкосились ноги. Я упала на кровать, одиноко стоящую в углу.

– Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, Жасмин.

Представляла.

И в какой позе – тоже представляла.

В Давида вселился дьявол: взгляд его потемнел, костяшки кулаков побелели. И грудь… грудь его вздымалась так, что я была уверена: он разберет этот дом по щепкам, и на меня силы останутся.

– Пожалуйста, не сейчас.

Я покачала головой: только не после моего признания в любви к другому.

Давид ведь не любил меня, как свою девочку. В его крови взыграло чувство собственности, и это его зацепило.

Давиду и любовь моя, может быть, не нужна, но он так сильно ненавидит Монарха, что готов убить его. У них и раньше были междоусобицы, а теперь между ними я.

Я – толчок к новой войне.

К кровопролитной битве с давним врагом.

– Значит, трахаешься со мной, а любишь другого?

Я встретила бешеный взгляд и поежилась: Давид собирается овладеть мной сейчас, чтобы показать, кому принадлежит это тело. Не сердце, но хотя бы тело.

Вены на его лбу вздулись, а рот был широко открыт – он тяжело, прерывисто дышал. Конечно, его никогда не предавали так сильно.

Я закрыла лицо руками, сердце билось бешено… мой ад только начинался.

– Из всех моих врагов ты выбрала самого заклятого, Жасмин.

– Я не выбирала, он сам меня нашел.

Я оправдывалась, будто это могло спасти меня от гнева Давида.

– Он назвался Монархом… Я просто влюбилась. Понимаешь?

Давид не понимал.

А я забыла, что тема любви между нами была под запретом.

Но я вновь напомнила Давиду о своем выборе.

О выборе в пользу его врага.

– Умоляю, – простонала я, – хватит мучить меня. Либо убей, либо отпусти!

Давид надвигался на меня как буря надвигается на город. Широкие плечи, часто вздымающаяся грудь и звериный оскал – не внушали доверия.

Я бросила взгляд в сторону и увидела, что дверь была не заперта. Я вскочила с кровати и из последних сил ринулась к двери, но Давид был сильнее, быстрее и выносливее меня.

Он настиг меня у двери.

Быстро, молниеносно. Без шанса на спасение.

Я дернула ручку, и там меня ожидало поражение – сквозь охрану мне не пробраться, даже если уложу Давида.

– Куда собралась?

Я охнула от той силы, с которой он приложил меня к стене. Давид навалился на меня всем своим весом, прижимая к стене.

И захлопнул дверь.

Также безжалостно, как застегивал наручники вчера на моих запястьях.

– Убей или отпусти! – процедила сквозь зубы, – нас ничего с тобой не связывает. Ничего, кроме ненависти!