Девочка Беркута
Шрифт:
– Да хоть завтра, – просто ответил он. – Я скину тебе адрес в смс. Утром на стойке охраны возьмешь ключ. И да, – он взял со стола деньги и протянул мне увесистую пачку. – Пусть это будет аванс.
Я осторожно взяла деньги и, сняв резинку, отсчитала семь тысяч.
– Здесь больше положенного. Лишнего мне не надо.
Он кивнул и, к счастью, деньги забрал, положив купюры в карман брюк, а я довольно улыбнулась и направилась к двери.
– Жду завтра к восьми, не опаздывай, – бросил он мне вслед. – И обещай хорошо ухаживать за Элвисом.
– За такие деньги
Сто тысяч, святые небеса. Кажется, кто-то там сверху определенно меня любит.
Часть 8
***
Проснулась я, наверное, часа в четыре утра и больше не сомкнула глаз. И чем больше проходило времени, тем иллюзорнее казалось поступившее предложение.
Оно точно было? Мне не почудилось?
А вдруг все не так как кажется и во всем этом все-таки есть какой-то подвох?
Но какой?
Я ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове наш разговор, и неприлично много думала даже не о том, что он говорил, а как он это делал. Как смотрел, как улыбался…
Достала телефон и, осветив голубоватым неоном свою убогую комнатку, вбила в поисковик Беркут Роман Сергеевич.
О нем самом информации было не так много, лишь сухие факты, что он закончил местный университет и бостонскую бизнес-школу. Что после смерти отца занимает пост генерального директора "Стрелы". Что компания растет и занимает среди аналогичных компаний города лидирующие позиции, блаблабла… А вот про его отца – Беркута Сергея Владимировича статей было куда больше. И меценат, и почетный донор, и котят с деревьев… снимал, пока скоропалительно не скончался от неозвучиваемой в статье причины.
С фото на меня смотрел солидный мужчина с усами, рядом высокая миловидная женщина с ямочками на щеках, двое мальчишек. Романа я узнала сразу – сдвинутые к переносице брови, косая челка пересекающая один глаз и… серьга?
Я хихикнула. Фото было датировано двенадцатилетней давностью, и он сильно изменился за это время. Если не сказать кардинально.
Хорошая положительная семья, вряд ли они воруют сиротских девочек и держат в подвале.
Тиски переживания слегка отпустили, но не совсем – я по-прежнему волновалась, правда, уже не потому, что опасалась каких-нибудь его скрытых садистских наклонностей, а просто… просто волновалась и все.
Интересно, как часто мы будем сталкиваться и будем ли вообще? Он сказал, что много работает и поздно возвращается домой. Наверное, практически не будем…
То, что на шерсть у меня небольшая аллергия я решила умолчать, ведь подобные предложения на дороге не валяются. Выпью антигистаминное, нормально, переживу. Главное, выбраться из этой клоаки.
Я вырубила телефон и уставилась на беленый потолок. Где-то сверху, скрипя половицами, кто-то пересек комнату, кто-то спустил воду в сливном бачке и кто-то натужно покашлял. Коммуналка никогда не спит, точно так же как Яма, где именно ночью начиналось самое "интересное". Оттуда я уже выбралась, выберусь и отсюда. А еще – обязательно найду убийцу своих родителей. И отомщу.
***
–
Стояла абсолютная тишина, прикрепленный к стене монитор не подал никаких признаков жизни.
Да как попасть в эту крепость вообще?
Сегодня стоял дикий мороз – зарывшись по глаза в обмотанный вокруг шеи шарф, я потопталась на месте и скрюченным от холода пальцем снова нажала на кнопку "Вызов".
– Эй, есть тут кто? Алё! – проговорила в микрофон и подняла голову, помахав рукой в одинокий внимательный глаз прикрепленной к козырьку камеры. – Я к Беркуту.
И словно кодовое слово произнесла – микрофон ожил.
– Старцева?
– Да.
– Ну проходи.
– Спасибо, блин, – проворчала я, и, топнув несколько раз, дабы сбить с ботинок снег, шагнула в просторный и такой теплый холл… Бог мой, как же тут хорошо.
– Привет, замерзла? – растянул простодушную улыбку конопатый охранник, одетый в строгую черную форму.
– Нет, что вы. Променад в минус двадцать три это мое любимое времяпрепровождение в половине восьмого утра.
Откинув голову назад рыжий снова задорно хохотнул, и я заметила на его груди бейдж "Валерий Угрюмов".
Угрюмов? Стало смешно. Вот уж кому совсем не подходит фамилия, так это ему.
– Мне тут ключи должны были на стойке оставить, – проговорила я, осматриваясь. Просторный светлый холл, диванчики у больших панорамных окон, пальмы в больших глиняных кадках, кулер с водой. А это что?
Кофемашина?
Серьезно? Просто вот так стоит себе ничейная?
– Да, есть ключики, сейчас, – простодушно кивнул Угрюмов и скрылся с головой где-то под стойкой.
Я облокотилась о мрамор столешницы и, приподнявшись на цыпочках, с интересом заглянула, что он там делает: копается в раскрытом ящике.
– Вот! – вынырнул он, протягивая мне…
– А это еще что такое? – кивнула на пластиковую карту в его руках. Опять этот Беркут мне деньги какие-то сует? – Я не буду это брать! – хмуро фыркнула я, нахлобучивая обратно шапку. – И передайте своему боссу, что не на ту напал.
– Во-первых, он мне не босс, а просто один из жильцов дома, а во-вторых, я вообще не понимаю, о чем ты. Это ключ. Ты же ключ просила.
– Это ключ? – я осторожно взяла карточку и повертела в руках.
Ну да, не банковская. Хотя чип похож.
– Уж не знаю, что ты там подумала, но Беркут нормальный мужик, – разулыбался еще шире Валера. – Сказал, что ты с собакой его гулять будешь.
– Ага.
– А я собак не люблю.
– Я так вообще не перевариваю.
Угрюмов захохотал, опустив на стойку покрытые рыжеватыми волосками ладони.
А он забавный, напомнил мне чуть-чуть Тяпку, что чистил зимой снег на территории Ямы, а осенью – листья. Тоже вечно улыбался. Всему: солнцу, дождю, воробьям. Тяпке было уже за сорок и он был дурачком. Настоящим, от рождения. Но столько в нем было тепла и доброты, что он казался порой умнее многих вместе взятых из того гадюшника.