Чтение онлайн

Вернувшись, домой, она позвонила Хелен:

— Привет! Мои поздравления!

Хелен была воодушевлена.

— Правда, замечательно?! Он сделал мне предложение, пока мы летели на воздушном шаре, парили над виноградниками.

Буэ. Правда, что ли? Так пошло. Джек сделал ей предложение, пока они занимались сексом в позе шестьдесят девять. Она даже не видела его лица — само собой. Она просто вынула его член изо рта и сказала «Да». Оглядываясь в прошлое, она подумала, что это не так романтично, как ей казалось раньше.

— Это так здорово!

Нет, не здорово. Это отвратительно. Это непостижимо. Это в

стиле Джона Тэша. Воздушный шар?

— Само собой, ты будешь подружкой невесты.

Фьють. Зейди мучилась от мысли, что, вероятно, не сможет надеть уродливое платье из тафты и встать у алтаря рядом с Хелен, делая вид, что счастлива.

— И не волнуйся: обещаю, на платье не будет банта на заднице.

Да, конечно. Хотела бы она сохранить пленку с записью этого разговора, чтобы отплатить сторицей, когда неизбежно будет стоять в церкви, одетая в юбку-кринолин.

— Вы уже выбрали дату?

Конечно, она выбрала. Она — то есть Хелен. У Хелен менструальный цикл был расписан на ближайшие десять лет.

— День поминовения. Либо тогда, либо двенадцатого ноября, согласно моему нумерологу, но я должна быть загорелая. Иначе как мне тогда надеть белое?

Так похоже на округ Орандж. Зейди ничего не имела против солнца, у нее просто не был готов гардероб для этого. И не то чтобы Хелен не стоило надевать белое. Дело в том, что, насколько было известно Зейди, Хелен никогда в жизни не видела пениса. И, конечно же, никогда его не сосала. Хелен была девственницей. Бог знает почему, но Хелен, очевидно, очень этим дорожила. Впрочем, воздержание — это, быть может, не такая плохая тактика, в конце-то концов. Как еще заставить парня сделать тебе предложение после пяти месяцев встреч? Бедный Грей, вероятно, умирал от прилива спермы.

— Вау! День поминовения. Это скоро.

Через месяц ее лучший друг женится на ее самой занудной двоюродной сестре. Как весело! Какой повод для праздника!

— Значит, ты действительно уверена?

После паузы Хелен сказала:

— А почему я не должна быть уверена?

Хелен произнесла это тоном сучки, который люди используют, когда хотят сказать тебе, чтоб ты отвалил, но для этого они слишком вежливые.

— Конечно, ты уверена. Я совсем не это имела в виду. Просто это все случилось так быстро, я не могу поверить, что это правда. Но я верю. Верю, что это правда. — Зейди сама себя закапывала в приличную яму и должна была как-то выбираться. — Я думаю, это здорово! Не могу дождаться свадьбы! У-упс… у меня параллельный звонок. Поговорим позже, ладно?

Фальшивая уловка с отложенным вызовом. Так прозрачно. Так по-детски. Срабатывает, черт возьми, каждый раз.

Повесив трубку, Зейди направилась к холодильнику. Там оставалась половина китайского куриного салата Вольфганга Пака, стоящего там с прошлой недели и без заправки. Они никогда не кладут достаточно заправки в эту маленькую чашечку. А капусту не причислишь к разряду продуктов, которые можно есть без подходящей заправки. Да будет известно Вольфгангу.

Она поехала в «Супермаркет Ральфа» и купила немного магазинного суши. Если б у нее были деньги, она купила бы немного настоящего суши. Но, увы, всю свою прошлую зарплату она истратила на остатки платежа за свадебное платье. Фирме «Сакс» все равно, если вас бросили у алтаря. «Сакс» нужны их деньги.

Вернувшись, домой

с пластиковым пакетом, полным вчерашних калифорнийских роллов, она включила телевизор, чтобы посмотреть «Холостяка» — веское доказательство того, что в стране все еще оставались женщины еще более безнадежные, чем она сама. Смотреть, как эти женщины дрожат в ожидании, пока какой-то тупой и при этом самодовольный мужлан, употреблявший в речи слово «vino» без какой-либо иронии, подарит им розу, было единственное в данный момент занятие, какое она сумела себе придумать, чтобы почувствовать свое превосходство.

Во время рекламы Зейди попыталась просуммировать все, что в ее жизни было правильно. Ее работа. Там все было хорошо. Она любила своих учеников и по крайней мере две трети книг, о которых ей приходилось рассказывать. Преподавание никогда не сделает ее богатой, но это не обязательно. У нее была чистая квартира. И вот почему. Три месяца копился бардак, пока она, наконец, не сочла нужным навести порядок, и то только потому, что беспокоилась, как бы Джек, однажды, не заглянул, чтобы попросить прощения, а она не хотела, чтобы он видел, как она все запустила в своем горе. Вряд ли он действительно мог когда-нибудь заглянуть; просто старые журналы и коробки из-под пиццы мешали фантазировать о том, что он может это сделать. Ее волосы. Она любила свои волосы — длинные, темные, блестящие. Вот и все. Ее работа, ее временно чистая квартира и ее волосы.

Ради этого она должна была жить.

Во вторник в школе у Зейди был ленч в учительской гостиной с Нэнси, учительницей по биологии, с огромными коллагеновыми губами и ошибочным мнением, что на ней хорошо сидят лайкровые топы.

— Я познакомилась с этим парнем на мойке. Пока мы ждали, он пригласил меня пообедать, и я сказала «да». Ничего особенного. «Касса Бега». Я заказала «фахита-тако». А он — нет.

Нэнси сопроводила эти слова острым взглядом. Как будто это должно было что-то означать. Зейди откусила кусочек.

— Так в чем проблема? Ты не можешь целоваться с парнем после того, как он съел энчиладу [3] ?

Зейди никогда не понимала критериев Нэнси в отношении мужчин. Она встречалась с придурками, а на следующий день выдавала детальный отчет. Зейди втайне было интересно, а не ходит ли она на эти свидания просто для того, чтобы было о чем поговорить.

— Нет, он ничего не заказывал. Он просто поклевал из моей тарелки.

— Ну, хорошо, это довольно странно. Должна признать, — сказала Зейди.

— Потом он спросил, можно ли ему вытереть мое лицо своей салфеткой.

— У тебя на лице была еда?

— Нет.

— Козявка?

Нэнси посмотрела на нее так, будто Зейди слабоумная.

— У меня там не было козявки, и помада не размазалась, и слюни не текли, просто он был вонючий извращенец.

Зейди дернула бровью, обдумывая эту теорию.

— Больные извращенцы обычно хотят, чтоб ты накакала им на грудь или что-нибудь вроде этого. Не знаю, можно ли расценить желание вытереть лицо как признак вонючего извращенца.