Чтение онлайн

Я просто позволила Эйдену поцеловать меня до умопомрачения на глазах у всей школы.

Мои щеки горят, и я замираю, словно это заставит меня исчезнуть.

Сзади нас не доносится никакой болтовни, так что я уверена, что все внимание приковано к нам.

Может ли земля поглотить меня, пожалуйста?

Все еще обнимая его, Эйден поднимает меня и выносит наружу. Я прячу голову в изгибе его шеи, не смея ни с кем встречаться взглядом.

Эйден наклоняется к моему уху и шепчет:

—

Пришло время тебе полностью стать моей.

Эйден не останавливается, когда шепот прерывается всякий раз, когда мы идем.

Он не останавливается, когда его товарищи по команде воют позади нас.

Его шаги уверенные, в то время как его пальцы продолжают рисовать круги у меня на спине.

Я хочу думать, что это милое прикосновение, но у Эйдена работает все по-другому, не так ли? Он не умеет быть милым. Собственничество ему больше подходит.

Вся школа просто смотрела, как мы ласкаем друг друга языком, и все, о чем я могу думать, это о значении этих крошечных кружочков.

По правде говоря, мне наплевать на аудиторию.

Все мои чувства наполнены Эйденом. Его ростом. Его мышцами, которые с таким же успехом могли быть сделаны из гранита. То, как легко и уверенно он обнимает меня.

Его сила всегда сводила меня с ума. В том, как он несет меня, есть что-то... мужское.

И его запах. Его чертов, чистый, вызывающий привыкание запах.

Спрятав голову в изгибе его шеи, я не могу устоять перед желанием вдохнуть его и сохранить в памяти его запах.

Дверь щелкает, затем закрывается, и Эйден останавливается. Это мой сигнал поднять голову. Я выдыхаю, разглядывая простую, нетипичную комнату, которая, должно быть, предназначена для гостей. Тут стоит кровать среднего размера, тумбочка и шкаф. Стены оклеены обоями в цветочек.

Это напоминает мне о... доме.

Не о моем доме с тетей и дядей, а о моем настоящем доме в Бирмингеме.

Это такая тревожная мысль.

Я не помню дом и не хочу вспоминать.

Мое внимание возвращается к Эйдену, который пристально наблюдает за мной.

С начала этого года его густые брови слегка нахмурились. Как будто он взламывает математическую задачу или киберкод.

Краткое проявление человечности исчезает, и бесстрастное лицо берет верх.

Именно тогда я понимаю, что держала его как в тисках.

Хуже. Мы наедине в комнате, и он блокирует единственный выход. Я пытаюсь спуститься по его телу, но его смертельная хватка сжимается вокруг моего живота.

— Ой. Это больно! — я толкаю его в грудь.

— Тогда стой спокойно.

— Уф. Отпусти

меня, Эйден!

— Зачем? Ты пришла сюда ради меня, не так ли?

Высокомерие этого ублюдка.

— Твои мечты, придурок.

— Тогда ради кого ты пришла, а? — его глаза сверкают, и это выводит меня из себя.

Он меня бесит.

И, по-видимому, я чертовски мстительна, потому что одариваю его насмешливой улыбкой.

— Как ты думаешь, ради кого? Я пришла ради своего парня Ксандера.

Его глаза темнеют, но он улыбается леденящей душу улыбкой, как в фильме ужасов.

— Повтори. — я сглатываю, и звук потрескивает от жгучего напряжения в воздухе. — Продолжай, милая. Я позволю тебе произнести это еще раз.

Мне не стоило этого делать.

Учитывая убийственную энергию, циркулирующую вокруг него, я должна сократить свои потери и заткнуться.

Должно быть, я сошла с ума, потому что говорю:

— Мой парень Ксандер. Он, должно быть, ищет...

Это происходит так быстро, что я едва замечаю это.

Эйден бросает меня на кровать и забирается на меня сверху. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу безумный взгляд в его глазах. Словно кто-то нажал на кнопку.

Я нажала.

Я лежу под его нависшим телом. Его плечи натягивают ткань футболки, и он тяжело дышит, будто возвращается с пробежки.

Я сжимаю бедра вместе, не желая, чтобы он видел, какой ошеломляющий эффект оказывает на меня.

Потому что в этот момент, когда он весь такой угрожающий и страшный, я не вижу опасности.

А должна.

Вместо этого я хожу в поисках за этой опасностью, жажду вонзить в него свои когти и разорвать непроницаемое лицо, чтобы заглянуть за него.

Я почти уверена, что найду монстра, но все равно хочу его увидеть.

Я все еще хочу посмотреть, из чего он сделан. Почему он пошел этим путем.

Его рука тянется к моему лицу. Я сглатываю, когда он проводит чувственным пальцем по моей щеке. Он должен быть мягким, но все, что я вижу, это темнота, скрывающаяся под поверхностью.

Я жажду этого. Хочу, чтобы он дал волю.

Если он болен, и я хочу его болезни, что это делает со мной?

— Похоже, та ночь под дождем не принесла тебе ничего хорошего. — его голос слишком спокоен, когда он щипает меня за щеку. — Я же говорил тебе, милая. Ты уже моя, так что перестань вести себя иначе.

— Я не твоя.

— Быть моей это факт, а не вариант. Мне плевать, примешь ли ты это или будешь бороться передо мной. — он утыкается носом в мою щеку. — Но я больше не дам тебе свободы. Ты не можешь вести себя так, словно мне не принадлежишь.