Девчуля для братвы
Шрифт:
А я… Я близка к помешательству. Тяжкий груз этого дня монолитной плитой придавил меня к земле. Могильной плитой, на которой написано «Ульяшин счастливый брак». И года через черточку.
Сжав в стальном захвате мое запястье, Вольф прямо в куртке тащит меня в спальню. Огромную спальню с кирпичной кладкой и как будто парящей в воздухе кроватью.
Он близко. Только не в глаза мне смотрит, а на мои губы. Так жадно и ненасытно, что даже странно видеть в нем такие сильные эмоции.
— Ненавижу вас… — беззвучно шепчут
Вольф швыряет меня на кровать, сжав кулаки, склоняется надо мной.
Сжимаюсь в комок, ожидая удара. Боли. Боли, которая, возможно, заглушит мою душевную боль.
Несколько долгих мгновений он стоит надо мной, а затем отворачивается и уходит прочь.
Глава 14
У меня не осталось сил даже на то, чтобы плакать.
Вымотанная, подавленная, истерзанная, я подтянула колени к груди.
Тупо разглядывала кирпичную кладку перед собой. Считала кирпичики. Один, второй, третий…
Это немного помогало, но горестные мысли пробивались сквозь монолитную кирпичную кладку, которую я пыталась строить.
Как мне жить дальше? Как дышать? Как верить людям?
Что он со мной сделает? Что со мной сделает Вольф…
Нет, я не плакала — слезы сами собой катились по вискам.
Четвертый, пятый, шестой… Как уснула — даже не заметила.
Мне снились похороны. Темным, мрачным утром хоронили меня. Среди скорбных лиц заметила рыдающую Варю, Наталью Семеновну — мою мачеху, папу… Мне хотелось крикнуть им, что я живая. Но язык распух во рту и отказывался шевелиться. Тело стало тяжелым и неподатливым, как мешок с песком.
Глеб тоже присутствовал. Он единственный знал, что я жива, но молчал. Разыгрывал из себя убитого горем мужа, а сам втихомолку улыбался своей роскошной голливудской улыбкой. Затем я заметила рядом с ним Олесю с огромным животом, который она заботливо поддерживала руками. Все отдалилось, и я видела их сверху, над собой. А затем они по очереди кинули на меня горсть влажной, липкой земли.
Закричала от ужаса, и проснулась в холодном поту.
Я находилась на роскошной кровати. Уснула на темном покрывале прямо в куртке и шапке, как была.
На деревянном паркете лежали солнечные пятна. Кажется, утро. А у меня даже сотового нет с собой, чтобы посмотреть время.
Снимать куртку было страшно — казалось, что появится Вольф и тут же на меня набросится. Да и вообще это создавало призрачную иллюзию того, что я тут ненадолго и скоро уйду. Но в верхней одежде я вся взмокла. Поэтому положила ее на кровать и осторожно выглянула за дверь комнаты.
Шикарная квартира лофт, принадлежащая Вольфу, оказалась пуста. То, что его тут нет, я почувствовала сразу. Его присутствие ощущалось на физическом уровне. Точно так же, как и отсутствие.
Ура! Значит, я могу
Как же… Разбежалась! Квартира была заперта изнутри. Просто запер меня и уехал по своим делам.
Но вернется, конечно же, вернется! И тогда…
Лоджия тоже оказалась закрыта. Да и помочь она мне вряд ли смогла бы — тридцатый этаж не располагает к тому, чтобы покинуть это место через нее.
За неимением другого, я отправилась бродить по квартире. Которая была, хоть и роскошной, но какой-то безликой. Ни тебе семейных фотографий на полочках, ни милых сердцу безделушек. Ничего, что выдало бы хоть какую-то информацию о хозяине квартиры.
Идеальный порядок и пустота. А еще рубашки исключительно черного цвета в шкафу. А еще черная ванная. Совершенно черная. Со свежими черными полотенцами.
Прошедшие сутки выдались для меня тяжелыми, поэтому пройти мимо ванны я просто так не могла. В раздумье закусила губу.
Не знаю, когда он уехал, и когда вернется, но что-то подсказывает — не скоро. К тому же ванная не запирается на задвижку. Но я должна успеть привести себя в порядок. Душ казался чем-то жизненно необходимым и благословенным.
Сначала было страшно и не по себе, но тугие струи контрастной воды привели меня в чувство.
Взбодрили. Дали силы. Хоть немного сил.
Вот так. Горячая. Холодная. Горячая. Холодная. Отлично.
Успела до его возвращения! По-любому — успела.
Я вышла из ванной босиком, распаренная и замотанная в полотенце. Другим полотенцем промакивала мокрые волосы. Знать бы еще, где у него фе…
— С легким паром, лапуля.
Фен. Ой!
В гостиной находился какой-то незнакомый тип. Который в этот самый момент нагло пялился на меня, явно не упуская ничего, из того, что увидел.
Я поскользнулась на теплом полу и упала бы, если не схватилась за косяк. От резкого движения полотенце упало к моим ногам.
Взвизгнула и кинулась поднимать его.
Незнакомец вольготно развалился в кресле, оперев руку с явно дорогими часами о подлокотник. Им ничуть не уступал в цене его костюм в тонкую полоску и массивная золотая цепь на запястье. Довершали образ зализанные темные волосы и медовые глаза, которые ощупывали меня с головы до ног, пока я старательно куталась в полотенце.
— Прямо даже удивительно, что Вольф притащил бабу к себе, — задумчиво проговорил мужчина. — Обычно он никого не пускает в свое логово. Ну, и почем сейчас эскорт?
Помимо яркой внешности арабского шейха у него был бархатный голос, ласкающий и обволакивающий, как патока в десерте. Даже как-то не сразу обращало на себя внимание то, какие грубости он говорил.
— Как вы смеете обо мне такое говорить? — возмутилась я. — Я не… девушка по вызову!
Последнее словосочетание далось мне с трудом.