Чтение онлайн

Сам же правитель, по-прежнему ничего не желая замечать, оставался все в большем одиночестве, одного за другим теряя своих верных вассалов. Но его мало беспокоили такие мелочи: ведь взамен он получал нечто несравнимо более ценное — свою награду, свою любовь. Целый мир мог катиться в преисподнюю: Мантихору все было безразлично, кроме Лорэйды. Даже то, что его древнему роду грозило полное угасание, ведь до сих пор красавица так и не смогла подарить лэрду наследника.

Ванахейм — не Аквилония или Немедия: он никогда не славился изобилием специально обученных искусству турнирных сражений бойцов, а жалкая горстка таковых, имевшихся в распоряжении Мантихора, была выбита прискорбно быстро.

Тогда идеальные дуги бровей Лорэйды

сурово сдвинулись, а прекрасное лицо омрачилось тенью печали и гнева, разрывая сердце ее супругу. Он не жалел средств, лишь бы заставить на потеху Лорэйде сражаться мужчин, отовсюду съезжавшихся в погоне за обманчиво легкой победой и продолжавших погибать один за другим. Сражения становились все более ожесточенными и напрочь лишенными изящества, разительно напоминая теперь яростные схватки диких лесных зверей за право обладания самкой. Однако Лорэйду это не смущало. Ей был важен только финал: чья-то неизбежная смерть, будто эта беспощадная женщина черпала силы в чужой крови, позоре и гибели.

Чем дольше слушал Конан пересказываемую на все лады историю Лорэйды и Мантихора, тем сильнее укреплялся в мысли о том, что начнет презирать сам себя, если не увидит все собственными глазами и, уж конечно, не примет участия в поединке. По опыту он знал, что всевозможные слухи обыкновенно оказываются сильно преувеличенными, если не вовсе лживыми. Молва о неотразимости красавиц оборачивается разочарованием их заурядностью, а баллады, складываемые в честь самых отчаянных храбрецов — не более чем красивой сказкой. Доверять следует лишь собственным выводам, основанным на реально увиденном и испытанном.

Поэтому он без малейших колебаний отправился во владения лэрда Мантихора, чтобы заявить о своем желании сражаться на ближайшем турнире, уверенный в своем безупречном умении владеть мечом. Да что там, за такую гору денег, какие были обещаны победителю, Конан был готов и голыми руками свернуть эдак с полдюжины шей. Правда, он сильно сомневался в том, что эта несчастная скудная земля и в самом деле способна все еще каким-то образом обеспечивать столь непомерные запросы своего владельца, хоть досуха выжми каждого раба. Да и так называемый замок, знававший лучшие времена, был скорее похож не на неприступную крепость, а на весьма скромных размеров обиталище человека хотя и состоятельного, но никак не купающегося в роскоши.

Единственной по-настоящему заслуживающей внимания местной достопримечательностью оказалась Лорэйда.

Впервые Конан получил возможность созерцать ее во плоти в тот момент, когда явился в замок с предложением своих услуг. В изрядно запущенном внутреннем дворике уже топтались трое его вероятных соперников; Конан пришел последним. Предыдущую ночь он, по обыкновению, провел в обильных возлияниях и в объятиях некоей красотки, так и оставшейся для него безымянной. Так что сейчас чувствовал себя изрядно уставшим и отнюдь не расположенным к досужей болтовне. Варвар был мрачен, как никогда, безуспешно пытаясь бороться с жестоким похмельем и на ощупь вынимая из спутанных волос застрявшие там соломинки. Все, о чем он сейчас мечтал — это о паре глотков хорошего крепкого вина, которые позволили бы немного прояснить мысли в тупо ноющей голове, и почти не обращал внимания на трех своих случайных «собратьев», еще более напоминавших обычных бродяг, чем он сам. Бродяги эти, пожалуй, подчас не брезговали промышлять и разбоем, и даже убийством ради горсти медных монет, не испытывая при том ни малейших угрызений совести. Все — рослые, явно не из слабаков, угрюмые парни, чьи щедро украшенные шрамами лица, не раз переломанные носы и увесистые кулаки свидетельствовали о непреодолимой тяге к хорошей драке. О самом существовании неких правил, которыми по нелепой случайности могут ограничиваться поединки, они, пожалуй, имели столь же смутное представление,

что и сам Конан.

Хозяева замка не слишком спешили почтить их своим появлением, так что киммериец попросту присел на корточки в позе безгранично терпеливого ожидания и позволил себе прикрыть глаза, слезящиеся от слишком яркого света. Вообще-то день был самый обычный, серенький, солнце даже не делало попытки вылезти из-за непроницаемых облаков, но Конану в его нынешнем состоянии и того было довольно. Даже с избытком.

Он, однако, очнулся и вскочил на ноги в то же мгновение, как остальные трое начали издавать звуки изумленного ропота. Столь резкое движение заставило бедную голову киммерийца взорваться новой вспышкой боли, но он отнюдь не утратил способности увидеть и оценить то, что предстало его глазам.

Лорэйда. Варвар в те свои далекие двадцать с чем-то зим уже успел познать великое множество женщин, но эта не походила ни на одну, виденную им прежде.

Начать с того, что она отличалась немыслимым для своего пола ростом. Конан многим казался настоящим гигантом, и не случайно; Лорэйда же была ниже него, пожалуй, разве что на полголовы. По сравнению с нею большинство обычных мужчин выглядели бы весьма неубедительно. И при все том она не разочаровывала самых смелых ожиданий, порожденных ходившими о ней легендами.

Она была исключительно хороша. Белокурые волосы свободными локонами спадали ей на плечи. Безупречно правильные, тонкие черты лица свидетельствовали о высоком происхождении, а ярко-синие, ясные, огромные, как небеса, широко распахнутые глаза обрамлялись длинными, загнутыми кверху, пушистыми золотыми ресницами. Кисти ее рук, выглядывающие из рукавов свободного, белого с серебряной нитью, одеяния, выглядели странно маленькими и изящными при таком росте, а пальцы были столь безупречны, что у Конана перехватило дух. Он забыл даже о похмелье, не задумываясь, шагнув навстречу Лорэйде. Заключить ее в объятия и унести отсюда, вот сейчас, сию же минуту… Бесконечно перебирать и гладить эти чудесные волосы, зарываться в них лицом, умирая от блаженства, и плевать на то, чья она там жена и что ждет впереди их обоих. Эта женщина создана специально для него самим Кромом.

— Ты… и ты, — украшенный единственным золотым ободком кольца палец Лорэйды указал поочередно на двоих из «бродяг»; на Конана она едва взглянула, лишь слегка отстранившись, когда он, приблизившись и дыша слишком учащенно, обдал ее запахом перегара, — будете биться для меня сегодня.

Ее голос, низковатый для женщины, но глубокий и чувственный, сводил с ума, и до киммерийца не сразу дошло, что он отвергнут. Даже для столь милой ее сердцу драки Лорэйда предпочла других мужчин. Это была какая-то жестокая, унизительная ошибка!

— Эй, — сказал он, — а как же я? Губы Лорэйды чуть дрогнули.

— Не торопись. В преисподнюю отправиться всегда успеешь, — отозвалась она, словно увещевая неразумного ребенка.

Конан независимо повел мощными плечами, стараясь скрыть обиду и нетерпение. Преисподней придется еще очень долго дожидаться его визита.

Неужели Лорэйда не видит, что он — лучший? Что ему вообще нет равных, особенно теперь, когда ему есть ради чего рисковать головой?

Только тут он заметил рядом с Лорэйдой — с его Лорэйдой! — человека, одетого так, как подобает господину, и понял, что этот лысеющий сморчок и есть грозный Мантихор. Удавить его прямо здесь, что ли?.. Что вообще делает такая неотразимая нимфа в обществе этого… этого… тьфу ты, даже слов не подобрать! Конан ровным счетом ничего не смыслил в искусстве врачевания, однако даже ему было очевидно, что лэрда пожирает изнутри некий серьезный недуг. Глубоко запавшие глаза на желтоватом лице свидетельствовали о том, что дни Мантихора, пожалуй что, сочтены. Тут и убивать не обязательно: сам сдохнет, и очень скоро. Однако самым странным казалось другое: киммериец слышал о том, что лэрд без памяти влюблен в свою очаровательную супругу.